Твоя Мари. Дорога к себе

Зная этот район довольно хорошо, я увожу Олега в ту сторону, где гарантированно не натолкнусь на нее, и даже домой мы возвращаемся по другой дороге, чтобы обойти ее дом и двор, через который неизбежно пришлось бы пройти. Не могу.

Билет у него на завтрашний утренний рейс, вставать нужно рано, но разница во времени в этом случае нам только на руку. Заказываем ужин на дом, ложимся в постель, и я вдруг с радостью обнаруживаю, что его прикосновения ко мне никак не изменились. Он ведет себя так, словно ничего не поменялось, и меня снова переполняет чувство благодарности – Олег, пожалуй, единственный, кто понимает мое стремление не жить в болезни.

Он не привез ничего из девайсов – ну, это понятно, но ремень-то никто не отменял, и экшн я получаю такой, как привыкла.

Потом стою на застекленной лоджии в полотенце и курю, глядя на погрузившуюся в ночь Москву. Спина горит так, словно с нее содрали кожу, но на душе легче. Олег выходит из душа, обнаруживает меня на балконе и отвешивает ощутимый шлепок по заду:

– Нормальная ты? Стоишь вся горячая на холоде, давно не болела? Марш в комнату!

Подчиняюсь.

Он идет следом, закрывает балконную дверь. В квартире жарко, но если оставить открытым балкон, появляется сквозняк. Олег садится на диван, манит меня к себе и сдергивает полотенце:

– Ну-ка, спину покажи. Нормально, – трогая кожу, говорит он. – Ложись на колени ко мне.

– Олег…

– Быстро.

Опять подчиняюсь, хотя терпеть не могу спанкинг, меня это почему-то морально подавляет. Через пару минут зад горит, как в костре, Олег легко переворачивает меня на спину и целует:

– А что лицо недовольное?

– Ну, ведь знаешь, что я это не люблю.

– Знаю. Потому и делаю.

Я вдруг сажусь к нему лицом, обхватываю ногами его спину и беру в руки лицо. Мы так близко, что слышно, как колотятся сердца. Прикасаюсь губами к губам, еще раз, еще… его руки начинают двигаться по моей спине, я чувствую, как он весь напрягся и еле сдерживается. Провожу языком по мочке уха – и все, мой самурай сломался, сбрасывает меня на пол, разворачивает спиной к себе, укладывает на диван грудью и… судорожно хватаю диванную подушку, утыкаюсь в нее лицом, что есть силы, чтобы не орать в голос – все-таки ночь.

Я люблю эти моменты, когда он перестает думать обо мне и делает только то, чего хочет сам. Чувствую руку в своих волосах, он сгребает их и сильнее вжимает мою голову в подушку, два-три последних толчка – все, Олег сбрасывает меня на пол и валится сверху, придавливая к ковролину.