Твоя Мари. Несвятая троица

Нож я так и не выпустила – словам Дэна цена пять копеек в базарный день, так что…

– Но как же ты пахнешь, Мари… – вдруг хрипло произносит он, наклоняется на какую-то секунду, втягивает воздух где-то в районе моей шеи, распрямляется и поворачивается к двери. – Иди, господин заждался, – и выходит из кухни.

Я слышу, как хлопает дверь его спальни, и этот удар – словно пощечина, уж не знаю, почему.

Олег уже не спит, лежит с планшетом в руках, что-то читает.

– Чего ж ты меня не разбудила, я бы сходил, – кивает на кружку в моих руках.

– Ты так сладко дремал, мне стало жалко будить. У тебя вид уставший, Олег.

– Я месяц дома пролежал, тут хоть кто устанет. А что с твоим лицом?

– А то ты не знаешь.

Вздыхает:

– Что на этот раз?

– Ничего нового, – вкратце пересказываю диалог с Денисом – скрывать мне нечего, но сказать надо, чтобы не было потом эксцессов.

Олег опять вздыхает, откидывает одеяло:

– Иди сюда.

Выбираюсь из спортивного костюма, ныряю в постель, прижимаюсь к Олегу всем телом и замираю.

Его рука обнимает меня, и от ее тяжести становится спокойно. Так всегда – его руки способны вылечить любой мой невроз, успокоить, дать ощущение защищенности.

– Трудно быть богиней, да, малыш? – я пытаюсь заглянуть ему в лицо, чтобы понять, смеется ли он, но нет – говорит серьезно.

– С ума ты сошел… какая из меня богиня…

– Как – какая? Моя. Этого достаточно.

– Нет, родной, недостаточно, видимо, раз то и дело чужие руки тянутся.

Как надоело, Олег…

– Забавная ты у меня зверушка, Мари. Другие женщины хотели бы на твое место, все отдали бы, но нет – получают только то, что могут заслужить или выпросить. А тебе достается все, что ты захочешь или о чем подумаешь, и ты от этого почему-то страдаешь.

– А ты не понимаешь, почему, да? Или тебе нравится видеть эту возню вокруг меня? Не трудно быть богом, Олег? Не отвечай, я знаю, что и не трудно, и нравится – иначе бы ты давно это прекратил. У тебя, оказывается, тоже комплексы.

Тебе непременно нужно, чтобы твою игрушку все в песочнице хотели.

– Мою игрушку я никому не дам, могут хотеть, сколько им влезет. Она на то и моя, чтобы ни с кем не делиться. Другое дело, что она иной раз сама не против, правда?

О, а вот это лишнее…

Выдираюсь из его рук, сажусь на дальний край кровати, чтобы не достал:

– А, вот когда ты мне припомнил. Ну, не сомневалась, что ты рано или поздно выскажешься. Имеешь право, не спорю.