Алмазная лилия

Хоть полукровка, но своя, родная.

Короче, Лилька, ты не просто внебрачный ребенок. Ты теперь бастард. Княжеский, ага.

Не могу сказать, что все это вызывало у меня восторг. Но тот факт, что папашина задница находится в прямой зависимости от моего благополучия, немного радовало. Это значит, у меня еще есть реальная возможность поторговаться относительно моего будущего. И начало уже положено, терять мне нечего. Как я понимаю, у Генриха Скольдовича никаких отцовских чувств нет, поэтому рассчитывать на любовь или жалость не стоит.

Будем продаваться, Лиля. Задорого.

5. Наглость – второе счастье

Во всяком случае, кормили тут очень прилично. Гораздо приличнее, чем в заводской столовой. Горы жареного мяса, овощи: крупные куски картошки, моркови и вареные целиком луковицы, печеные баклажаны, кабачки с фаршем и сыром, куча всевозможных блюд из грибов, лепешки, пирожки, тушеная капуста с сочащимися жиром колбасками… На любой вкус, в общем. Если у тебя всё в порядке с желудком и печенью, конечно.

У меня было всё в порядке, но я привыкла к вечным диетам и поэтому наложила себе только безопасных с виду грибов, немного картофеля и мяса. Ну и пирог.

– А мясо какое? – с подозрением спросила я сидящего рядом довольно молодого гнома с рыжей бородой. – Не крысятина, часом?

– Свинина, – шепотом ответил он мне. – Крысятина – это вон на том блюде. И змеи вон там справа.

И мерзко захихикал, когда я едва сдержала рвотный позыв.

Впрочем, веселый гном тут же получил подзатыльник от дородной дамы в темно-красных рюшах.

– Вильгельм, я тебе место рядом с княжной выцарапала не для того, чтобы ты всякую гадость языком молол, – громким шепотом напомнила она. – Ты должен ее очаровать.

– Поздно, – ответил неизвестный мне Вильгельм. – Точнее, рано. Матушка, хотите внуков – рожайте их сами. Мое мнение я уже озвучивал не раз.

– Чисто теоретически внуков родить самостоятельно можно, но это сильно смахивает на инцест, – сообщила я Вильгельму.

– Ну, инцест – дело семейное, – подмигнул мне гном.

– Вилли!

Весельчак едва успел пригнуться. Матушкина длань пролетела мимо его затылка, угодив точнехонько в кувшин с чем-то сильно алкогольным, что я даже нюхать боялась. Кувшин, разумеется, опрокинулся. Бородач, сидевший по левую руку от расчетливой гномки, вскочил с ревом. Та кинулась извиняться и обтирать его салфеткой.