Алмазная лилия

Пользуясь возникшей суматохой, бородатый квадратный мальчик Вилли цапнул блюдо с запеченной целиком уткой, ужасно жирной даже на вид, и исчез. Я, украдкой оглядевшись, схватила свою тарелку и тоже попыталась смыться.

– Куда? – рявкнул папаша, который до этого обращал куда больше внимания на кувшин с пивом, чем на меня.

– В туалет, – ответила я, неопределенно махнув рукой и едва не теряя содержимое тарелки.

– С едой? – нахмурился он.

– Пожрать можно везде, – невозмутимо ответила я. – Туалет ничем не хуже столовой.

Даже лучше. Тише и народу меньше.

За несколько дней жизни у гномов (точнее, у цвергов, гном у них – ругательство, а ругательные слова стоит употреблять в меру, иначе интерес теряется) я уже усвоила, что чем грубее, тем лучше. Стоило мне начать юлить и смущаться, мои новые соотечественники пытались меня обмануть или продавить. Зато чем больше я хамила, тем лучше меня слышали. Перестроиться удавалось с трудом, но я старалась изо всех сил.

– Сядь на место и не позорь меня, – прошипел отец.

Ага, спешу и падаю.

– Я интроверт и социофоб. Мне на сегодня хватит общения.

– Кто? Это типа ведьма?

– Да, типа ведьма. В обществе начинаю нервничать и могу сглазить.

– Послали же боги доченьку. Мать твоя даже нормального ребенка родить не могла.

– Так разве это твои проблемы? – пожала плечами я. – Все равно ж ты меня замуж выпинываешь всеми силами.

– И верно. Ладно, иди. И тварь покормить не забудь, а то оно опасное.

Тварь – это он про Тимофея.

Кота папаша всё же приволок. Мама, видимо, умеет быть убедительной. Разумеется, когда-то найденное нами на помойке животное незнакомца, посмевшего грубо схватить его на руки, попыталось изодрать на лоскутки. У Генриха до сих пор руки все исцарапаны. Если бы он сначала поинтересовался у «своих девочек», как правильно вести себя с пушистой задницей, то мы бы рассказали про подношения и правильный подход.

Мама кота обожает, избаловала его в край, он, разумеется, спал снова на ее кровати, а отцу, который попытался его выселить на пол, нагадил в ботинки.

Теперь у них война. За это, действительно, Тимофея стоит поблагодарить отдельно. Например, куском крысятины – мой бывший сосед ведь говорил, что на том подносе именно она? В общем, крысятину, или что там было, я тоже прихватила, прежде чем смыться в свою комнату.

Это был уже третий пир, закаченный в мою честь. Первый я вытерпела стоически от начала до конца, а потом очень страдала.