Искушение для темного короля

– Ну так и вы что-нибудь подгребите, – снисходительно махнул рукой мужчина. – Архорн там или Орассу.

– Орасса на другом континенте, – напомнил старик.

– Сядьте на корабли и подгребите, – пожал плечами Маркус. – Да что я вас учу! Первый раз что ли? И вообще… хотите, я на вас Грегора натравлю?

Грегором звали скелета, который много лет мирно стоял в углу библиотеки.

– Ваше высочество! – возмутился министр. – Не нужно мне угрожать! Я ведь тоже могу… натравить… хотя бы ее величество!

– О нет, только не бабулю, – быстро ответил мужчина, подавляя улыбку.

 – Предлагаю компромисс: вы скажете совету, что я совсем свихнулся со своими темными науками, а я вам подыграю.

– Значит, все же ее величество, – с притворным сочувствием вздохнул министр. – Что ж, мы пытались по-хорошему. До встречи на коронации, Маркус.

Несмотря на то, что Франк ди Оливьеро был уже в летах, когда-то он был воином и оттого ловко уклонился от летящей в него книги, выскочил за дверь и только тогда перевел дух. Всё прошло даже лучше, чем он ожидал.

Худой темноволосый мужчина некоторое время молча смотрел на дверь, а потом пожал плечами, махнул рукой скелету – пусть книгу подберет, не дело книгам на полу валяться, и снова разложил перед собой спрятанный было под стол роман в стихах на славском языке. Книжица была презабавная, но совершенно неприличная – про то, как некий кнес путешествовал по городам и изучал… нет, не культуру, а женщин. Разумеется, написанная мужчиной, неким Дамиром Ольховым. Такую даже представить себе в руках некроманта было невозможно.

Маркусу даже в голову не приходило, что ди Оливьеро всерьез требовал, чтобы темный маг занял трон. К тому же Фенимор (ах, простите, его величество Фенимор II) – мужчина крепкий, и так просто его не свалить.

***

Тот, кто думает, что во Франкии государством управляет король, глубоко заблуждается. Король – лишь марионетка на троне, паяц с шелках и бархате, а кукловод – вон он за его спиной, затянутый в черное сукно. Вдовствующая королева. Та, что стала третьей супругой Иоганну IV и мачехой юному Фенимору.

Без ее позволения во Франкии не будет подписан ни один указ, мимо нее не проходит ни одно событие в стране. Злые языки ее называют паучихой, а она и рада. Специально носит черные платья, хотя срок траура давно истек, украшает их крупными брошами на груди, да еще и вязание с собой носит в сумочке на поясе, словно и в самом деле – паучиха.

Бертильда Антуанетта ди Гриньон не так уж и стара, как хочет казаться.