Халцедоновый Двор. Чтоб никогда не наступала полночь

Разумеется, королева холодна, жестока и бессердечна, однако ее можно развлечь. Особой ее любовью пользуются шутки, которые в то же время служат какой-то практической цели. Но даже без этого, развеселить королеву…

Да. Как ни тонка сия нить, больше цепляться не за что.

Повертев в пальцах увенчанную снежинкой булавку, Луна досадливо поджала губы. В общих чертах возможности ее были довольно очевидны. Самое сложное – перейти от замыслов к делу. Все, что ни приходило в голову, выглядело откровенно слабым, слишком уж слабым, чтоб принести ощутимую выгоду, а на большее недоставало средств.

Вот он, тупик, порочный круг придворной жизни: у тех, кто в фаворе, больше возможностей добиться монаршей благосклонности, те же, кто впал в немилость, нередко обречены скатываться по крутой спирали неуклонно убывающей удачи все ниже и ниже.

Нет, это не для нее!

Попробовав пальцем острые блестящие грани снежинки, Луна встряхнулась и собралась с мыслями. Как же улучшить свое положение при Халцедоновом Дворе?

– Отыщи Фрэнсиса Мерримэна.

Луна немедля вскочила на ноги. Булавка со снежинкой в ее руке обернулась тонким кинжалом. Ее личные покои были защищены от вторжений (предосторожность, вполне обычная для Халцедонового Двора), и проникнуть сквозь эту защиту решился бы лишь тот, кто пришел с дурными намерениями.

За исключением одной только хрупкой фигуры, застывшей в тени.

– Тиресий…

Луна облегченно вздохнула, ослабила пальцы на рукояти, однако кинжал убирать не спешила.

Тиресий часто забредал куда не следует, и даже туда, куда никак не сумел бы попасть. Сейчас он сидел в уголке, обхватив тонкими руками подтянутые к подбородку колени. Казалось, его бледный, одухотворенный лик парит в темноте над полом.

Смертных игрушек Инвидианы Луна избегала по множеству разных причин: Орфея – из опасений поддаться воздействию его музыки, Эвридики – из-за населенных множеством призраков глаз, Ахилла – из-за неукротимой страсти к кровопролитию, которую только одной королеве и удавалось держать в узде.

Тиресий – дело иное. Дара, в честь коего он получил свое имя, Луна не опасалась. Порой она сомневалась, что даже Инвидиана в силах понять, что из его видений – правда, а что – лишь порождение безумного воображения.

Хотя нет, именно его безумие и заставляло призадуматься.

По слухам, он был куда старше прочих игрушек королевы и прожил дольше, чем кто-либо другой.