Дневники Сузурри

Она дала мне билет в другую жизнь, а я увлеченный обретенным статусом, забыл о своем обещании. Попав в струю, хватая свой шанс за хвост, я бестолково истончил и практически разорвал ту тесную связь между нами. Нет, Матильда не озлобилась на меня, мне кажется, она даже и не ждала никакого самопожертвования с моей стороны. Мила и сейчас готова любому перегрызть горло за своего братика. Я знаю, что в редких встречах с мамой или старшими сестрами, если разговор касается меня, она всегда на моей стороне. А мне нечем ей ответить, она больше не нуждается в моей защите.

Как бы я хотел вернуть все назад и забрать ее с собой, уезжая учиться в город. Этого ничего бы не случилось, ей не пришлось бы проходить весь этот путь. Но, когда в последний раз мы это обсуждали, она только улыбнулась и как всегда произнесла одну простую фразу – 'Значит, все это мне нужно было пережить и осмыслить'. Сестренка любые невзгоды в своей жизни объясняла этим выражением.

Мои размышления прервали повышенные тона, на которые перешли мать и Елена.

Они уже забыли про Матильду и ссорились между собой. Не знаю, что не поделили на этот раз, кажется, сестра неудачно высказалась о новом ремонте в подвале моих родителей и у них началась стандартная перебранка. Не желая слышать и видеть, что произойдет дальше, я тихо откланялся, ссылаясь на долгую дорогу, и вышел на улицу. Мужчины стояли возле гаража, я даже не заметил, как они выскользнули.

– Что там бабища, опять свору затеяли? – смеясь, спросил отец.

Я только отмахнулся, пожал руку ему и Артему, мужу Анастасии, сел на байк и поехал домой.

Глава 5

Неприятное, давящее ощущение засело где-то в груди, между сердцем и легкими. Гнетущее чувство несправедливости, вызвавшее вначале негодование, постепенно переросло в неконтролируемый гнев. Как я не люблю эти посиделки с семьей! После праздничного ужина выходишь из-за стола будто пожёванный, представ на пиру в качестве главного блюда, хотя разговоры могли и не касаться тебя. Но эта слепота, которой одержимы и родители и мои старшие сестры, не просто раздражает, она вызывает всепоглощающую ненависть.

Самое неправильное чувство по отношению к родным. От досады на самого себя рождается вина, обрушивая в омут собственной неполноценности, топя в ощущении прикосновения с чем-то мерзким. Сродни тому, как смотреть в зеркало и плевать в лицо отражению.

А еще это паскудное чувство, будто сказал лишнее. Остатки дня уходят на анализ всего произнесенного и услышанного.