Халцедоновый Двор. И в пепел обращен

Затаив дух, Энтони огляделся по сторонам в поисках говорившего. Повсюду вокруг стояли купцы и джентльмены, члены городского совета…

«Вот он».

Впереди и несколько слева стоял незнакомый ему человек. Прилично одетый, ничем не привлекающий взора, кроме легкой странности в манере держаться, чего-то звериного в облике, неуловимого для большинства… но Энтони видел подобное не впервые.

Уэнтворт опустился на колени и простер вперед руки.

Вокруг незнакомца поднялся угрожающий ропот, взгляды зрителей исполнились жгучей ненависти.

Палач поднял топор, а едва тяжелое лезвие опустилось вниз, губы незнакомца скривились в злобной улыбке.

Энтони тронулся с места едва ли не до того, как толпа разразилась ревом, не дожидаясь, пока отсеченную голову поднимут повыше, дабы все могли ее видеть. Нет, вовсе не к незнакомцу: попробуй он сделать хоть что-нибудь в этой толпе, его наверняка разорвут. Ведь он был ославлен страффордианцем, а вопли сгрудившихся вокруг неизвестного походили, скорее, на волчий вой, чем на голоса цивилизованных англичан.

Что он ни сделай, чем их ни раздразни, дело кончится беспорядками.

Впрочем, до беспорядков вполне могло дойти и без него.

Из задних рядов толпы донесся грохот копыт: гонцы помчались разносить радостные вести по всей стране. Вокруг началась такая толчея, что Энтони едва не сбили с ног.

«Если упасть, затопчут».

Вцепившись в чей-то рукав, он кое-как сумел устоять. Владелец рукава выругался ему в лицо.

«Прочь отсюда, да поскорей!»

Наконец толкотня поутихла, и Энтони с наслаждением вдохнул свежий воздух. Задние ряды людских масс, заполонивших дальние пределы улиц, что открывали хоть какой-то вид на эшафот, с воплями и веселыми песнями расходились. Замедлив шаг и смешавшись с толпой (но не присоединяясь к общему хору), Энтони двинулся к ближайшим дверям вниз, во дворец.

Халцедоновый Чертог, Лондон, 12 мая 1641 г.

– Где же он? Год с одним днем миновал, – сказала Луна Гертруде, в нетерпении меряя шагами небольшую, украшенную настенными росписями комнату в дальнем уголке Халцедонового Чертога.

Многие десятилетия тому назад кто-то украсил ее согласно вкусам смертного возлюбленного, теперь же она, всеми забытая, пустовала. И посему великолепно подходила для аудиенций с глазу на глаз.

Малютка-брауни философски пожала плечами.

– Ну, времена-то нынче не прежние.