Хранитель рода государева 5

Это можно расценивать, как предательство.

– Он просто не понимал, что происходит. Фёдор с детства практически ничего не слышит и не видит. – осознав весь писец произошедшего начал причитать Гордый. От гордости которого не осталось и следа.

– Оставь Сергей. С него уже достаточно. – сказал Сергей Васильевич.

– В твоих же интересах, чтобы мы поскорее убрались отсюда. В следующий раз мы не станем останавливать парня. – обратился Алексей Васильевич уже к Годунову.

Тот быстро подскочил и помчался к спешащим ему на помощь бойцам, которые не попали в зону действия моей ярости.

Машины были уже через пару минут. Причём в достаточном количестве, чтобы в них поместились и все бойцы Ярости. Они не испугались и собирались до последнего защищать нас. Поэтому не могло быть и речи оставлять их здесь.

Тем более я был уверен, что Годунов обязательно решил бы отыграться за свой позор именно на них. А так, пускай разбирается со своими людьми.

– Не нужно было останавливаться. – задумчиво произнёс Прохор Иванович, когда мы уже двигались прочь от этой чёртовой поляны.

 – Гордый слишком злопамятный, чтобы оставить всё как есть. Только что, ты за минуту разрушил всё, что он с таким трудом создавал не одно десятилетие – уничтожил его авторитет. Да к тому же заставил обоссаться на глазах у его подчинённых. Причём обоссаться от страха. Мой тебе совет. Вернись и убей его. Иначе потом проблем не оберёшься.

Я лишь усмехнулся, наблюдая за тем, как Даша, что-то шепчет на ухо Маниже.

Целительница, единственная, кто не обратил внимание на последние события.

Она была полностью погружена в своё горе и не замечала вообще ничего вокруг. Просто сидела, обняв Дашу и гладила её по животу.

– Месть Годунова для меня сейчас явно не самая страшная проблема. Возвращаться туда я точно не собираюсь. Если посмеет, хоть раз косо посмотреть в мою сторону или сторону моих близких прибью.

И это действительно было так. После того как я увидел зарождающееся инферно и понимал, что не смогу никого спасти, ко мне пришло понимание.

Понимание того, что я стал совершенно другим человеком. Тем, кто даже не задумается, перед убийством, если знает, что этот человек может навредить его близким.

Пусть даже косвенно, даже через десять, двадцать лет. Но в любом случае он умрёт. А Годунова я просто пожалел. Не став убивать на месте. Оставшаяся у меня тьма перетекла в него, и я понятия не имею, сколько Годунову осталось жить. В том, что он умрёт, я не сомневался.