Макото. Том третий

До нужного нам здания мы добрались минут за двадцать. За это время Воронцов успел переговорить со своим людьми и узнать весь расклад по Кудашеву. Сейчас он находился в своём кабинете, на третьем этаже самого элитного офисного здания в столице, полностью принадлежащего клану Шуваловых. А значит, там работали только люди клана. Просто идеально. Можно не бояться убить невиновных!

Само здание представляло собой нагромождение непонятных геометрических фигур, полностью состоящих из стекла. Какому сумасшедшему архитектору пришла в голову идея построить подобное?

Возле входа в здание стояла охрана, которая наотрез отказалась нас пускать к своему начальнику.

Пять быстрых ударов, под тройным усилением и мы внутри здания.

Стоило нам зайти внутрь, как тут же раздались выстрелы. Пули угодили в кровавый щит, поставленный Вороном. А стрелявшие в нас люди уже бились в предсмертных конвульсиях. Воронцов действовал на автомате, словно машина.

На стойке ресепшена завизжали симпатичные девчонки, чьи крики тут же прервал Ворон.

По зданию пронеслось завывание системы безопасности. Но мне было на это плевать. Мы с Вороном уже нашли лестницу, ведущую наверх.

Пока поднимались на третий этаж, где, по словам людей Воронцова, находился кабинет этой твари, практически ни кого не встретили, а всех, кто нам попадался тут же убивал Ворон. Если на первых двух этажах люди ещё попадались, то на третьем не было вообще никого, что и немудрено. Кабинет Кудашева занимал практически всю площадь помещения.

Да и воя сирены тут почти не было слышно. Так, лёгкое фоновое звучание, не больше.

При входе в кабинет находилась очередная стойка ресепшена, которая сейчас пустовала. На двери висела табличка, на которой огромными буквами было написано: «КУДАШЕВ АЛЕКСЕЙ СЕМЕНОВИЧ» и маленькими буквами подписано: «руководитель службы безопасности».

Что ж, если о нашем приходе никто не собирается объявлять, придётся делать это самому.

С лёгкостью снеся дверь ударом ноги, даже без усиления, я вошёл в очень просторный холл, единственной мебелью в котором был огромный стол, за которым должна восседать секретарша, но и здесь меня ждал облом.

Стол пустовал. В холле стояла оглушительная тишина. Не было даже намёка на сирену, что разрывалась на первых этажах. И только из-за двери, за которой, должно быть, и находится эта мразь, раздавались звуки шагов и тихое неразборчивое бормотание.

– Если, что не вмешивайся.