Мир без…

Через пару секунд перед ней развернулись голографические монитор и клавиатура. Причём изображение на монитор проецировалось одновременно и для меня и для Бекки.

Её пальцы быстро забегали по виртуальной клавиатуре и по монитору побежали непонятные для меня иероглифы. С языком-то я худо-бедно разобрался, а вот к письменности ещё даже не приступал. Хотя цифры были совершенно обычными и я даже смог разобрать некоторые даты. Судя по которым сейчас шёл двадцать первый век. Вот только от какого события начинается местное летоисчисление?

– Простите, но я не понимаю, что здесь написано.

 – сказал я.

Девушки переглянулись между собой, и вперёд выступила Варна.

– Если вы не против, то я прочту? – спросила она у меня.

Я просто кивнул и Варна начала читать. При этом Юрико не спускала с меня глаз, явно наблюдая за реакцией на услышанное. Они считают меня каким-то шпионом или, что-то в этом роде? Ну ладно, посмотрим, как они будут вести себя дальше.

– Лейтенант Виктор Клаусс. 20. 09. 1978. Зальцбург. Австрия.

Вторая воздушно-десантная дивизия Германской империи. На момент крионирования двадцать три года. Стремительно развившаяся спинально-мышечная атрофия. Способов лечения на момент крионирования не имелось. Неминуемая смерть прогнозировалась в течение одного месяца.

Согласие на экспериментально лечение было получено 15.11.2001. Препарат Y-SMN172001 был введён. 29.11.2001. Первичный осмотр подтвердил эффективность препарата, стремительным восстановлением двигательных нейронов.

В течение последующих двух недель восстановление вышло из-под контроля.

Нейроны стали размножаться с невероятной скоростью, что грозило непредсказуемыми последствиями. Нейтрализовать действие препарата Y-SMN172001 не представлялось возможным. Поэтому руководством центра имени Йозефа Аденауэра было принято решение о крионировании, до того момента, пока не будет найден способ решения возникшей проблемы.

На момент крионирования сам Виктор Клаусс уже несколько дней находился без сознания.

13.12.2001 доктор Хасимото Сато.

Так вот значит, что за дрянь пыталась завладеть моим организмом, когда я осознал себя в этом теле. Какое-то экспериментальное лечение. Причём от болезни, которую во многих мирах излечивают без каких-либо сложностей.

Выходит, что этот мир довольно плохо развит в плане медицины. Хотя стойте, что-то я тороплюсь с выводами.

– Какой сейчас год?

– Две тысячи тридцать шестой от Рождества Христова. – ответила Юрико, не спуская с меня глаз.