Шахматы

После каждого наставления Каштана она опускала свои веки, словно впадая в легкую полудрему.

Я не имела представления, о чем она могла думать в тот момент. В действительности ли сосредотачивала свои мысли на камне, создавала пустоту в собственной голове? Быть может, она думала о реальности, в которой находится ее сознание, или о власти мыслей, которые вертят им как вздумается?

Я смотрела на Лилию и чувствовала, как держу свои страхи и эмоции под контролем, как уверенна и непоколебима перед любыми испытаниями.

Я пыталась больше не ставить под сомнение правдивость собственного существования и осознания, потому что любовь к уникальной и невероятно хрупкой девочке, которая уверенно стоит напротив меня, способна перемещаться через все существующие и несуществующие реальности.

Я смотрела на Лилию и видела часть себя, часть своей души и тела. Я видела смысл своей жизни, свои силы и страхи. Я знала, что способна владеть собой только до тех пор, пока в этом мире есть доказательство любви и красоты в образе моей сестры.

В аудитории вдруг повисло безмолвие. Тишина была оглушительнее грома. Лиля стояла, опустив веки, пошатываясь на мягких ногах. Каштан, не отводя глаз, наблюдал за ней, не говоря ни слова.

Так продолжалось слишком долго. Я с нетерпением считала секунды, отведенные Лилии на выполнение задачи. Минута казалась настоящей вечностью. И в тот момент, когда мое терпение стало подходить к концу, сестра, так и не открыв глаз, шумно упала на пол.

Я ошеломленно застыла в ужасе.

Казалось, что я во сне. Тревожные возгласы вернули мое сознание к реальности, и я заставила себя со всех ног побежать к сестре.

Бездыханное тело Лили словно находилось в трансе, лежа естественно и спокойно, будто сестра просто решила вздремнуть часок-другой.

– Почему так произошло? Что с ней? – Я не могла унять ярость к учителю. – Сделайте так, чтобы моя сестра проснулась! – вскрикнула я.

Каштан вел себя как ни в чем не бывало. Он равнодушно присел на пол, осторожно приподняв голову Лилии.

Мне стало неприятно от того, что эти холодные бесчувственные руки позволяют себе прикасаться к столь прекрасному и чистому созданию. Но я знала, что в данную секунду здоровье, а может, даже жизнь моей сестры зависит только от него.

Я пыталась держать эмоции при себе, чтобы не усугублять и без того тяжелое положение. Но меня не могло не выводить из себя бездействие учителя, который ничего не пытался предпринять, а только молча смотрел на Лилию.