Не Господь Бог

Математичка повернулась от доски, где записала острым каллиграфическим почерком дату прописью и «Классная работа».

– Ушаков?

Математичка подняла брови, не понимая причины задержки.

Зато ребята понимали и хихикали, глядя как Митя, краснея и спотыкаясь, засовывает край рубашки на ходу. Ему подставили ногу и убрали. Митя встал у доски, цифры сливались.

Митя вздрогнул и быстро-быстро начал писать на доске. В шею больно ударился запущенный с последней парты мокрый комочек жёваной бумаги. Рука Мити сбилась.

– Садитесь, Ушаков. Неверно.

– Как?! – Митя, марая рукав формы мелком в руке, лихорадочно забегал глазами по доске, пытаясь перерешать, но вышло ещё хуже, он стирал и писал, пока всё не превратилось в меловую возню, и он сам, кажется, был внутри неё. Закружилась голова. Он очнулся, когда учительница забрала мелок из его руки и приказала:

– Идите на своё место. И застегните ширинку.

Митя бросил взгляд вниз и обмер – ширинка была расстегнута, из неё торчал край рубашки. Желая провалиться под землю, он застегнулся, марая впереди брюки мелом.

Спасая себя полуобморочным состоянием, через который не пробивались жёваные бумажки, уколы, насмешки, Митя поплёлся к парте, не чуя ног, провожаемый взглядом математички и встречаемый глазами одноклассников. До конца урока он больше не поднимал головы.

Прозвенел звонок. Математика была последним уроком у 6 «Б», для всех одноклассников он был освобождением, но не для Мити Ушакова. Мать сидела над журналом, подняла взгляд и молча смотрела, как приближался ученик.

С каждым шагом ноги становились все тяжелее, наливались свинцом.

– Я знал правильное решение, просто! – отчаянно сказал Митя.

– Просто что?

– Я… они. Я растерялся.

В дверь класса просунулась рука Ивашкина и показала кулак.

Прозвенел звонок. Мать захлопнула журнал класса, не глядя на него. Как будто Мити не было, как будто он был невидимкой. Вошли другие ученики, мать улыбнулась девочке – та была дочкой завуча.

– Олесенька, принеси, пожалуйста, журнал из учительской.

Ты такая собранная девочка.

Олеся, гордая ответственным поручением, – журнал принести поручалось только любимчикам, побежала выполнять. Такая не собьёт стульев на пути, не поскользнётся на паркете, не потеряет, не забудет.

Митя наклонил голову и вышел из класса.

На том беды его не кончились. Когда он вышел на школьное крыльцо, увидел, что Ивашкин со свитой не ушёл, как остальные, по домам, а поджидал Ушакова.