Не Господь Бог

Видно, после куража в классе на виду у всех, он позже остыл и испугался: вылететь из школы ему не улыбалось. Отец, даром что алкаш, избил бы до полусмерти. Пока что он отца не одолевал, дай время. А пока Ивашкин все же слегка нервничал.

– Эй, Лошарик, что, нажаловался мамке?

– Ничего я не нажаловался! Отстаньте от меня!!! – попытался Митя пройти мимо. Но не тут-то было.

– Молодец, Лошарик! Весь в папку – герой-лётчик, – похлопал по плечу Ивашкин.

– Ага, а мой космонавт! Мамка ему так сказала, герой, да кто верит? – вякнул Егоров, у которого тоже папаши не было: так с ним всё было ясно, все на районе знали, что «он их с матерью, сука, бросилиушёлккакойтотваричтобонсдох».

Митя кинулся на них.

– Мой отец правда был лётчик! А твой – алкаш конченый! А твой вообще зэк!

– Наши хоть настоящие! – заржали ребята, не обидевшись. Чего на правду-то обижаться.

Его повалили, бить не били, так, поваляли. Из кармана выпало пять рублей. Ивашкин их поднял, подкинул на руке и положил к себе.

– Ребя, тут на пачку хватит, пошли, а ты шуруй. Шуруй-шуруй.

Митя боялся удара в спину, косился за плечо. Ивашкин сделал ложный выпад, Митя закрыл зад руками, предупреждая пинок. Все заржали. Митя понял, что сегодня легко отделался, и засеменил к воротам. Догонять не стали, достали сигареты.

По дорожке к своему дому шёл одиннадцатилетний старичок с ключом на шее, он схватился за грудь, удостоверился, что, слава Богу, ключик не забрали и не играли в собачку, как было в прошлый раз.

Дома Митя сразу же, не раздеваясь, а только скинув ботинки, побежал в ванную чистить одежду, чтобы мама ничего не заметила, а потом на кухню, скорее поставить вариться гречку к маминому приходу. Митя с мамой жили в малогабаритке, он делал уроки на кухне, спал в проходной на раскладном кресле, а в спальне жила мама, туда он входил, только когда она сама звала его. Митя аккуратно развесил одежду, чтоб не было заметно, что она влажная.

Закончив уроки, накрыл на стол. Хлеба он попросил у соседки бабы Зины, два кусочка свежего белого и чёрного положил около маминой тарелки. Смахнул крошки со стола, поправил скатерть и сел ждать маму.

Ключ в двери повернулся и вошла уставшая Инна Петровна.

– Успел! – Митя бросился к ней с тапочками.

По её выражению он пытался угадать настроение.