Незнакомка с моим лицом

Он ещё ворчал на своего слугу, что тот ходит по пятам и не даёт спокойно побыть одному.

– То есть вы были знакомы с Эдмундом? – удивился Карл.

– Знакомы – громко сказано. Я видела его всего раз. Да, болезнь его сильно изменила. От человека остался один только скелет, обтянутый кожей. Но Эдмунд радовался, что у него началась ремиссия. Он говорил, что такой шанс даётся один на миллион. Но даже если бы Эдмунд исключил Дана из завещания, тому не пришлось бы голодать. Его картины расходятся на аукционах за миллионы.

– Люди убивают и за меньшее, госпожа Романовская. Я имел возможность убедиться в этом на службе. Всё же я прошу вас быть осторожнее с Даном Ларанским.

Глава 3. В плену мрачных мыслей

Щёлкнул кремний зажигалки, и тёмное пространство кухни на мгновение озарил крохотный огонёк. Горло защекотал горький сигаретный дым. «Когда-нибудь я брошу курить», – меланхолично подумала я и открыла окно. – «Когда-нибудь, но не сегодня».

В лицо ударил влажный воздух, пропитанный запахом асфальта и мокрых деревьев. В белёсом тумане утопали дома. Золотистые огни далёкой автострады и горящие прямоугольники окон потеряли свои очертания. Они стёрлись, превратившись в неаккуратные мазки на грязно-багровом фоне неба.

Вскоре по подоконнику зашуршал мелкий весенний дождик. Я сбила остатки пепла, механически сунула окурок в пепельницу и закрыла окно.

Я оцепенело всматривалась вдаль. Чувство реальности утекало из сознания, как песок сквозь пальцы.

Город Грёз лежал передо мной подобно неведомому чудовищу. Он хрипел тысячами несущихся по улицам автомобилей и подмигивал неоновыми глазами рекламных вывесок и негаснущих уличных фонарей. Тяжело дышал, выпуская в небо клубы сизого смога, как ветхий курильщик, нежелающий расставаться со своей сигаретой.

Из комнаты ненавязчиво доносилась музыка. Я и сама не заметила, как начала подпевать, заворожённая голосом Джима Моррисона и покачиваясь в такт неспешного ритма блюз-рока.

«– И какая же суть у меня?

– Одиночество. Настолько сильное, что невольно возникает вопрос: не потому ли вы согласились работать натурщицей, что для вас это единственный шанс раздеться перед мужчиной?»

Воспоминание вытряхнуло меня из гипнотического транса.

Я отрывисто вздохнула и попыталась сосредоточиться на музыке. Но блаженное чувство покоя исчезло. В груди запульсировала глухая боль.

Я старалась не думать о прошлом.