Незнакомка с моим лицом

Запрятала в самые дальние уголки сознания и считала, что навсегда отрезала к нему путь. Но одна-единственная фраза вдруг вывернула наизнанку память. А вместе с памятью возвратилась и боль, от которой я так долго бежала.

Сейчас, словно в насмешку над тщетными усилиями, перед внутренним взором предстали светлые глаза с лукавым огоньком и точёные черты лица. Черты, которые я мечтала забыть, но не могла.

Пыталась забыться в работе, а после того, как лишилась её, собрала скудные пожитки, заняла деньги и уехала в Город Грёз.

Я бежала от воспоминаний, от прошлого. Думала, что смогу начать всё сначала, словно не было в моей жизни ни слёз, ни разочарований, ни потерь.

Но от себя никогда не сбежишь. Тоска и чувство острого одиночества то и дело обступали непробиваемой стеной, доводя едва ли не до состояния помешательства.

По обоям скользнул желтоватый свет фар. В темноте очертания небольшой кухни показались зловещими.

Из-за дождя в комнате, обставленной в самом минималистическом стиле, – кровать, стол с ноутбуком и комод, – было зябко и неприятно.

Казалось, что изморось с улицы проникла в квартиру. Хорошо, что хоть плесень не пошла по стенам.

Я грустно усмехнулась. Всё же лучше, чем тесная кухня в общежитии, кишащем тараканами.

– Хватит себя загонять, – вслух проговорила я и поёжилась от звука собственного голоса. Он показался отстранённым и чужим. – Что было, то было. Главное, что есть силы продолжать свою ма-а-аленькую жизнь так, как считаешь нужным.

Выбирать то, что лучше для тебя, и уходить оттуда, где плохо. И от тех, с кем паршиво…Завтра будет новый день, который можно будет посвятить себе.

Но на следующий день я не смогла подняться. Только открыла глаза и долго смотрела в одну точку на стене.

А потом смежила веки и когда открыла их снова, сумрачная тень приближающегося вечера уже ползла по стене, впиваясь скрюченными пальцами в бежевые обои. До обострённого слуха доносился навязчивый гул Города и чьей-то скрипучей музыки.

Она раздражала. Хотелось забраться головой под подушку и ничего не слышать. Но я лишь продолжала смотреть на стену, и чувствовать вялое раздражение на соседей и большой город за то, что они не могут быть тише.

Мысли оцепенели. Казалось, что от меня ничего не осталось, кроме оболочки, наполненной пульсирующей мучительной пустотой.

«Пара дней и это закончится. Всего пара дней…»

Вот только протянуть бы эти два дней.

Я ненавидела себя.