Незнакомка с моим лицом

Ненавидела за то, что собственное сознание вдруг превращалось в злейшего врага, который разворачивал войну против меня же. Ненавидела пожирающую боль, появляющуюся из ниоткуда. Против неё не было обезболивающего. Её нужно было только переживать. Раз за разом, словно проходя круги ада, я чувствовала свою беспомощность и ненавидела себя за то, что не могу это остановить. Как ненавидела моменты, когда хотелось взобраться на карниз и шагнуть в неизвестность. Потому что боль становится невыносимой, и приходилось придумывать причины, чтобы остаться здесь, в этой жизни, которая теряла всякий смысл.

Ночная тьма расползалась по комнате. Очертания мебели постепенно смазались, превратились в одну серую кашу. Боль притупилась. Она больше не впивалась острыми иглами, а обратилась в давящий комок, заполонивший собой грудную клетку…

Не встала я и наутро следующего дня. Не хватало сил. Где-то на периферии сознания билась одинокая мысль, что надо подниматься. Но поднять собственное тело казалось задачей нереальной.

Я балансировала на тонкой грани действительности и сна. В полудрёме перед потускневшим внутренним взором скользнула красная нить. Казалось, только она меня всё ещё удерживает на поверхности, не давая сорваться в чёрную бездну, разверзшуюся под ногами…

Острое чувство чужого присутствия вытряхнуло меня из сна. Я лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться, и настороженно вслушивалась в звонкую тишину.

Послышался шорох, и скрипнул стул.

Стало жутко. Мысль, что в квартире может находиться посторонний человек, заставила похолодеть затёкшие мышцы.

Кто-то отрывисто втянул воздух.

– А я уже подумал, что вы не проснётесь, – вкрадчиво прошелестел знакомый голос. – Добрый вечер, Рика.

– Какого чёрта… – пробурчала я и приоткрыла один глаз.

Единственным источником света в комнате служил раздражающе белёсый монитор ноутбука, перед которым темнел силуэт.

Я зажмурилась.

– Решил зайти в гости, – меланхолично отозвался Ларанский.

– Я вижу, понятие личных границ вам неизвестно, да?

Хотелось возмутиться, вместо этого я чувствовала раздражение и усталость.

– Не знал, что вы пишете книги, Рика. Конечно, не Шекспир, но, думаю, они найдут своего читателя.

– После Шекспира остальные писатели кажутся вялой пародией. Впрочем, кого бы это останавливало.

Незваный гость начинал действовать на нервы.