Незнакомка с моим лицом

Тот поджал губы, отчего они превратились в тонкую линию.

– Простите Эрика. После смерти Эдмунда он стал очень подозрительным ко всем.

Мы вошли в приятный полумрак коридора, обитого тёмными дубовыми панелями. В тяжёлых рамах висели портреты, с которых на нас взирали мужчины и женщины в нарядах разных эпох. Представители дома Ларанских. Было удивительно и одновременно предсказуемо видеть их.

– Разве портреты предков не должны висеть в более подходящем месте, чем коридор?

Дан улыбнулся.

– Эдмунд считал, что их вид влияет на гостей.

И дурные мысли не станут действиями.

– Похоже, это не сильно помогло, – задумчиво проговорила я и тут же осеклась. Вспоминать о трагичной судьбе Эдмунда в таком тоне было непростительной оплошностью.

Дан небрежно повёл плечами.

– Люди порой предают слишком большое значение оберегам. При этом забывая, что главный оберег – это разум. Все гости давно уже в зале. Сейчас фуршет и живая музыка, а в девять часов начнётся аук… – художник вдруг замолчал и прислушался.

Он резко скользнул в сторону, увлекая меня за собой в крохотную каморку со швабрами. От пыли заслезились глаза. Нос так неприятно зачесался, что я едва сдержалась, чтобы не чихнуть.

Прохладные, чуть шершавые пальцы прижались к моим губам, беззвучно приказывая молчать. Я растерянно нахмурилась, но почти сразу же услышала голоса. Мелодичный женский голос дрожал от возмущения.

– Дан совсем распоясался. Не пойми меня неправильно, Штефан, но тащить каждую свою шлюху на закрытый вечер – это уж слишком! В конце концов, это оскорбление памяти Эдмунда.

Шорох шагов стих – похоже, что говорящие остановились где-то неподалёку от каморки. Послышался бархатистый мужской смех.

– Для замужней женщины ты до неприличия ревнива. Не могу понять, что тебя оскорбляет больше: то, что Дан пригласил её, или то, что ты вышла в тираж?

– Не твоего ума дела, – презрительно фыркнула женщина. – Этой девице здесь не место.

– Лотта, моя дорогая Лотта.

Кажется, у тебя проблемы с памятью. Так позволь напомнить, кто тебя достал, отмыл и привёл в приличное общество. Или ты забыла уютные номера «Золотой орхидеи»?

– Не напоминай мне о «Золотой орхидее», – голос женщины дрогнул. – Это в прошлом. Просто я не вижу смысла приводить свою натурщицу на такой вечер.

– Скажем так, Эрих одержим картиной. И женщиной, которая на ней изображена. И это не ты. Так что оставь свои ревностные выпады в сторону Рики.