Незнакомка с моим лицом

А будешь пытаться плести интриги, твоему счастливому браку придёт конец, и ты вернёшься туда, где была.

– Какой щедрый жест! Натурщица в обмен на восстановление дружеских связей!

– Иногда мне кажется, Лотта, что ты рано или поздно подавишься собственным ядом, – с нескрываемым сарказмом проговорил Штефан и усмехнулся. – Общая беда способна сплотить даже самых заклятых врагов. А у Эриха и Дана как раз такой случай.

– Хочешь сказать, что кто-то пытается выставить их виновными в гибели Эдмунда? – нерешительно произнесла Лотта.

 – Но это же абсурд! Никто не поверит в их виновность!

– Бессмыслица или нет, но полиция принимает лишь факты. А факты следующие: Эриха и Эдмунда связывали судебные тяжбы. А Дан разругался с братом из-за дел давно минувших. У них обоих был и мотив, и возможность убить нашего друга. Так что выводы делай сама.

Послышались приглушённые шаги, которые вскоре стихли.

Ларанский взял меня за запястье и потянул за собой. Дверь открылась, и я очутилась в комнате, похожей на маленькую гостиную, освещённую приглушённым светом торшеров.

Перед камином стояла пара кресел, обитых парчой. На каминной полке выстроились фарфоровые статуэтки, а на кофейном столике перед софой возвышалась ваза с белыми лилиями.

– Жуть, – выдохнула я, увидев собственное отражение в высоком зеркале. – Просто тихий ужас.

Рыжие волосы чуть растрепались, на них висели нити паутинки. Лицо казалось измученным и бледным. Голубые глаза потускнели и приобрели несвойственную им серьёзность.

Такое выражение было бы уместно для больничной палаты, а не для званого вечера. Пусть даже этот вечер посвящён безрадостному событию.

Дан понял моё высказывание по-своему.

– У Лотты дрянной характер, – с равнодушием проговорил он. Окинув меня оценивающим взглядом, принялся снимать с волос налипшую паутину. – Но она безобидна, как уж. Шипить, но не кусает.

– Я заметила.

– Она попыталась унизить вас заочно. Ничто так не раздражает в других людях, как собственные недостатки, выставленные в самом неприглядном свете.

– Для бывшей элитной проститутки у неё чересчур несдержанный характер.

Рука Ларанского зависла в воздухе над моей головой. Художник вопросительно приподнял бровь. Я вздохнула и небрежно пожала плечами.

– Из разговора стало понятно. «Золотая Орхидея» – это, скорее всего, какой-нибудь бордель под прикрытием. Судя по тому, что вы там бывали – элитный. А достать и отмыть от грязи… Она явно там не горничной работала.