Незнакомка с моим лицом

– Я была наслышана о нём. Но лично знакома не была.

– А с кем из гостей вы были знакомы?

– Кроме господина Ларанского, ни с кем.

– Насколько мне известно, сегодня был закрытый вечер памяти князя Эдмунда Ларанского. Как вы оказались на нём? Расскажите всё, что было.

– Дан лично пригласил меня. Он встретил меня. Мы прошли в зал, где Дан представил меня своим друзьям. А потом… Потом услышали крики. Это всё, что я могу сказать вам о вечере.

– Что вам известно об отношениях между князем Даном Ларанским и господином Эрихом Степлмайером?

– Ничего.

– А какие у вас были отношения с князем Ларанским? – Ангелидис откинулся на спинку стула, не отрывая внимательного взгляда.

Повторное упопоминание титула мне казалось нелепым. Дан не скрывал своего аристократического происхождения, но никогда не бравировал им. Как и Эдмунд.

– С которым из?

– Вы знали Эдмунда Ларанского?

– Видела всего раз в жизни, когда он приезжал в усадьбу.

По лицу следователя скользнула тень. Настолько быстро, что я не успела её разобрать.

– Каковы были отношение между Эдмундом и Даном Ларанскими?

– Дружескими. Я бы даже сказала тёплыми. Но, увы, сложно что-то разобрать, когда видишь человека всего один раз.

– А каковы ваши отношения с господином Ларанским?

– Рабочие, если можно так выразиться, – ответила я с натянутой улыбкой. Внутри царапнуло неприятное чувство.

Похоже, что Ангелидис уловил мою неуверенность. Он буквально вцепился в неё, как пёс – в кусок мяса. Следователь подался вперёд и, чуть наклонив голову, проговорил:

– Присутствующие показали, что Ларанский представил вас как свою невесту.

– Да, это так.

– Когда свадьба?

– Когда закончится расследование. Сейчас не самый подходящий момент для подобного торжества.

– Говорят, что Эрих Степлмайер был крайне восхищен одной из картин господина Ларанского.

– Дан – великий художник, его полотнами невозможно не восхищаться.

– Согласен, но всё же господин Степлмайер был буквально одержим одной.

– Вы про «Незнакомку»? – я раздражённо повела плечами. Хождение вокруг начинало выводить из себя. Но, с другой стороны, я осознавала, что это работа следователя – вывести человека на эмоции, чтобы тот рассказал больше, чем хочет.

Ангелидис молча кивнул, ожидая моего ответа.

Я устало вздохнула и прикрыла глаза.