Незнакомка с моим лицом

– А если спросят про брак? Что мне ответить? Что это была шутка перед друзьями?

Дан убрал ладони и подошёл к камину. Засунув руки в карманы, он покачивался с пятки на носок, смотря на пляшущие лепестки пламени, и молчал. Я не спешила лезть к нему с расспросами. На лице художника застыло задумчивое и несколько трагичное выражение.

– Почему шутка? – наконец произнёс он. Когда повернулся ко мне, глаза были спокойными, как у человека, который уже давно для себя всё решил. – Такими словами не разбрасываются, Рика. Особенно в высшем обществе.

– Тогда я ничего не понимаю, – я устало зажмурилась и встряхнула головой. – Абсурд какой-то. Мне врать следователю о пылких чувствах?

– Врать не надо. Ангелидис сразу поймёт, что ты неискренна. А это, в свою очередь, вызовет вполне обоснованные подозрения.

– Ангелидис?

– Следователь Диметрий Ангелидис. За глаза его называют Демоном. За скверный характер и звериное чутьё. Он прекрасно разбирается в людях, так что не пытайся его обмануть.

– Он мне напомнил Берию, – призналась я.

Поджала губы и внимательно посмотрела на Дана: – Откуда тебе известно, как следователя называют за глаза?

– За свою пятнадцатилетнюю карьеру он отправил в тюрьму не только мелких преступников, но и нескольких крупных чиновников.

– Впечатляет. И всё же я не понимаю, что мне ответить, если Ангелидис спросит про свадьбу?

Дан тяжело вздохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза.

– Скажи, что брак по расчёту. Чтобы выйти замуж, необязательно ждать большой и светлой любви.

Я скривилась и хотела возразить, но в этот момент дверь в библиотеку открылась, и полицейский позвал меня.

В кабинете царил приятный полумрак. Ярким пятном желтела настольная лампа с тяжёлым абажуром. «Берия» склонился над столом и что-то усердно зачёркивал в блокноте. Он бросил на меня взгляд исподлобья и снова уставился в исписанные листы.

– Госпожа Романовская, присаживайтесь.

Услышав своё имя, я невольно вздрогнула и похолодела. Голос «Берии» звучал мягко, проникновенно. Однако в нём слышалась тяжесть, которая свойственна облечённым властью людям.

Таким не нужно ни представления, ни чина, чтобы дать понять, кто главный. И чем больше я смотрела на следователя, тем опаснее казался мне этот человек.

Наконец, он оторвался от записей и уставился на меня. Под пристальным взглядом я окончательно стушевалась, почувствовав себя жалкой и беспомощной.

– Госпожа Романовская, вы были знакомы с покойным Эрихом Степлмайером?

Я покачала головой.