Любовь зла – полюбишь и мажора

 – Не умею я никого перевоспитывать! Что за дурацкая идея?!

– А потому что думать головой надо, моя милая, прежде чем возню в СМИ устраивать! Вы думали, можно, как Зорро, захотела – выскочила и натворила делов, захотела – спряталась? Нет, дорогуша, сейчас не те времена! Мэру известно, что это вы кашу заварили, а мы за вас голову на плаху положить не готовы. Сами заварили – сами и расхлёбывайте. Авось, Дмитрий Анатольич сироту пожалеет…

– Я не сирота! – оскорбилась я за свою вполне живую матушку.

– Тем более! – инспектор уже хотел ретироваться, но я вовремя успела опять схватить его за пуговицу.

– Так и что вы мне предлагаете с ним делать?!

– Вам бесплатные рабочие руки нужны?

– Они нужны всегда и везде, вы же знаете.

– Ну вот и пользуйтесь!

Я не удержала нервный смешок:

– Это вы про руки Ярослава Дмитриевича, что ли, говорили? И с чем же они умеют работать? С сенсорным экраном?

– Это уж не моя проблема. Приспособьте куда-нибудь, пусть детей носит из спальни в ванную, ну или я не знаю… всё, свои руки я умываю!

Вот так и началась моя каторга на ниве воспитания подрастающего поколения правящего сословия.

Глава 4. Никчёмный

Ярослав

Отвратное это было местечко! Нет, я понимаю, звучит жестоко: дети страдают и всё такое, но как им поможет моё присутствие – ума не приложу!

В помещении воняло хлоркой, какой-то кислятиной и детскими… продуктами жизнедеятельности. Сказать, что обстановка убогая – это ничего не сказать.

Надо, что ли, у бати узнать про финансирование этой богадельни. Явно в такой не вырастишь сознательных граждан. Ремонт старый, стены обшарпанные, игрушки производства позапрошлого века… мебель тоже оставляла желать лучшего. Пока эта заноза препиралась с моим надсмотрщиком, я попытался присесть на стул – и чуть не шандарахнулся головой вниз.

– Осторожно! – с запозданием воскликнула воспиталка в сером халате и всплеснула руками. Угу, много мне пользы от того, что ты стоишь тут плещешь…

Я, конечно, ловко удержался от падения, вовремя сгруппировавшись, а потом отошёл от заподлянского стула подальше.

Ситуация вырисовывалась зашкварная. Я уже проверил все возможные пути отступления – они были отрезаны накорню. Насчёт первого меня просветил сам инспектор:

– Даже не пытайтесь дезертировать, Ярослав Дмитрич, ваш батюшка дал строгие инструкции на этот счёт, чтобы исключить малейшую возможность.