Любовь зла – полюбишь и мажора

Девчонка должна выкладывать в закрытый аккаунт в соцсети сторис в начале, середине и конце смены – вам надлежит всякий раз заниматься делом, чем более тяжёлым, тем лучше. Приход ваш будет фиксировать наш сотрудник и все опоздания или неявки записывать в электронный блокнот.

– Ваш сотрудник, говорите… – пробормотал я задумчиво, не без надежды в голосе.

– Да, и на этот счёт тоже есть инструкция. Дмитрий Анатольич сказал, будет ещё независимые проверки подсылать – если обнаружит прецедент коррупции – головы всем поснимает без разбора.

Никаких взяток и прочих "договоримся"!

Я приуныл. Неужели в самом деле работать придётся?! Мне, сыну мэра, г*вно за сиротами подтирать?! Ладно, остался последний шанс…

Как только Модестов укатился восвояси, я сразу приблизился к девчонке и тоном, не терпящим возражений, заявил:

– Ты же понимаешь, что я не собираюсь спину гнуть в этом гадюшнике! Давай быстро наснимаем видосов разных, типа я работаю, а ты потом будешь их выкладывать в соцсети свои под видом сторис…

Девчонка смерила меня презрительным взглядом.

Нет, вот, чесслово, так посмотрела, как будто не снизу вверх, а наоборот. Да ещё – словно я испачкался… не пойми чем.

– Вы, Ярослав Дмитриевич, можете делать что хотите, только меня в свои махинации не впутывайте!

Уффф, как же бесит!

– Ладно! Сколько ты хочешь за свои услуги видеооператора?

Она скривилась, на этот раз не удостоив даже взглядом:

– Вы меня не так поняли. Не нужно ничего, никаких денег я не прошу.

Оставьте меня в покое, пожалуйста. Я занята.

И она ринулась к детям, которые уже целой толпой высыпали в комнату из соседней и бежали этой шмокодявке навстречу. К слову, девчонка была ни о чём. Худая, не высокая, но и не мелкая. Ноги спрятаны под бесформенными штанами, тема сисек не раскрыта. Личико – ну не знаю, лицо как лицо. Обычное, ничем не примечательное. Может, и ничего бы была, если б накрасилась толком, но на этой дурынде явно не наблюдалось ни грамма косметики.

Волосы – тоже обычные, тёмные, собраны в хвост. Серая мышь какая-то, а не девушка.

Однако это явно не мешало мелкотне обожать это недоразумение до одури. Они лезли на неё, как муравьи на мёртвого жука. Тянули худые синюшные ручонки, подставляли для поцелуев бледные лица. Выглядело это всё… странно. Зачем она их тискает? Это же не её дети. А потом она уйдёт домой, а они останутся опять одни. Уж не травила бы душу.