Любовь зла – полюбишь и мажора

Как бы то ни было, подобраться к девчонке, пока не закончится эта куча-мала, не представлялось возможным. Потом, оторвав от себя последнего муравьишку, она принялась помогать им одеваться. Детдомовцы явно справлялись сами, но всё равно с удовольствием выставляли ножки и протягивали ручки, когда Настя подвигалась к ним с одеждой в руках.

– Можете помочь! – отдуваясь, застёгивая очередную липучку на сандалии, пробормотала она мне. Переспросил изумлённо:

– Я?!

– Вы, да… ну, если хотите… и умеете.

Да что там уметь-то..!

Я решительно ринулся к одной девочке, которая ещё не надела второй сандалик, и протянул руки. Малявка сразу испуганно скукожилась, вжав непропорционально большую голову в плечи, и закрылась, выставив вперёд худенькое плечико.

– Да не съем я тебя! – прорычал я недовольно.

– Аа! Метьветь! – запищала девчушка и бросилась под защиту Насти.

Девушка принуждённо рассмеялась:

– Не бойся, Анют, это не медведь. Это дядя Ярослав. Он тебе поможет.

– Он твой длуг? – уточнила Аня.

– Да. Друг. Конечно.

Девочка, разумеется, не уловила иронию в голосе Насти, а мне на неё было попросту наплевать. Но ногу мне милостиво предоставили. Пока я надевал на неё убогий тряпичный сандалик, малышка не сводила с меня серьёзного внимательного взгляда.

– Как тебя зовут? – спросила она, нарушив сосредоточенное молчание.

– Ярослав. Можно просто Яр.

– Ял.

– Ну почти…

Неожиданно застёжка на сандалии вызвала у меня затруднения.

Казалось бы, чего проще? Липучка же, приложил – и готово. Но сначала нужно было просунуть хлястик в петельку, расположенную наверху посередине, и вот это как раз у меня не получалось. Он не хотел залезать, цепляясь неровными краями. Выругавшись после пятой неудачной попытки, я услышал замечание:

– Не выражайтесь, пожалуйста, в присутствии детей, Ярослав Дмитриевич!

Оглянулся – и увидел, что девчонка снимает меня на свой телефон. Ну отлично! Пусть батя увидит, что я не способен даже детскую обувь застегнуть.

Авось сжалится над недорослем.

Настя убрала телефон и склонилась над сандалией рядом со мной. Сжала хлястик, сложив его вдвое, и аккуратно просунула в петельку. А потом гордо удалилась.

Дети направились к уже накрытым столам со стаканами молока и печеньками, лежавшими сверху. Настя села на маленький стульчик неподалёку, на предложение воспиталки тоже поесть – отказалась. Я подошёл к ней и сел рядом.