Зараза: Вторая волна

В городе, где больше нет другой власти, кроме него, капитан мог быть царем и богом.

Мог карать и миловать.

Но – карать чаще.

– Выдвигаемся! – скомандовал Каменщиков.

Через минуту они уже направлялись к Кирпичной.

***

Крики и стрельба в подъезде.

– Они здесь! – произнес один из мужчин.

– Кто «они»? – спросила я.

– Те же, кто и всегда! – ответил отец. Он подошел к нам с девочками и, несмотря на стрельбу, прошептал: – А теперь – смиритесь!

«Что «смириться»? С чем «смириться»?» – не успела я подумать, как нам на голову надели мешки.

Толкнули к выходу.

– Выходим! – скомандовал «отец».

Дальше – стук ботинок по кафелю коридора.

Чавканье.

Запах меди и серы.

– Сколько их там? – спросил отец.

– Было семеро, двух шлепнули почти тут, у дверей. Они вызвали подмогу – сам слышал.

– Расчистите нам выход!

Ответа не последовало, но раз уж мы двинулись вниз, я поняла, что неизвестный собеседник отправился выполнять указания отца.

– Куда?.. Куда мы идем? – спросила я.

Катя плакала, Маша молчала.

– Куда обещал, – ответил отец.

Перед выходом он выстрелил

Громко.

Чуть барабанные перепонки не порвались.

Потом я услышала крики и стрельбу – и поняла, что мы на улице.

– С-сука! – раздался голос.

Кто-то напал на отца

Возня.

Рычание.

Сдавленный стон.

Самое хреновое, что я знала, что делать: руки связаны, глаза закрыты.

– Девочки? Где вы?

– Тут! – ответила Катя.

Маша промолчала.

– Сестра!!! Где сестра? – спросила я.

– Она тут, со мной.

– Боже, Маша! Почему молчишь?! Надо отзываться, когда мама зовет… А где?.. – даже сейчас я не хотела говорить «дедушка».

– Кто? Я?! – Раздался довольный голос над ухом. Человек, пахнущий кровью. – Я тут, красавица! Пришлось чуток повозиться, не все, понимаешь, хотят, чтобы мы спокойно уехали в закат.

Отец поволок нас в сторону.

Потом впихнула в машину.

Девочки повалились сверху.

Закряхтели.

Грудь сдавило.

– Звиняйте, не до комфорта сейчас. – Сказал отец.

И завел машину.

Желудок вжался в один бок, потом – в другой.

Машина резко рванула с места.

– Вот же, ублюдки! – произнес отец, когда раздался взрыв.

За ним застрочил пулемет.

Машину тряхнуло.

Но отец быстро выровнял руль.

Звуки бойни потихоньку оставались позади.

***

– А как же твои революционеры? – спросила я, когда мы остановились.

Вопрос прозвучал слишком уж громко в оглушающей тишине.

– Ты что, их бросил, да?

Отец не отвечал.