Руны поднебесья

Всего три дня цветет, но зато как! – улыбался качок со светлой миловидностью, умиляясь колючему цветочному собранию.

– Не ваш ли паспорт лежит? – уточнил Антон, выйдя из сладкого забвения.

– Так и есть! Я же сам его положил под Астрофитум, чтобы черноту снять с паспорта, – вспомнил качок.

Антон открыл паспорт, фотографируя вторую и третью страницу: – не особо вы тут на себя похожи, – заметил он.

– Безусловно, я тут дрыщ еще какой! Ходил, гремел костями и сейчас…, посмотреть на меня одно загляденье, да и только! – похвастался клиент перед Антоном своим накаченным телом.

– Распишитесь, получите. Всего доброго!

– Заходи как-нибудь в спортзал на Маяковского, покажу как пресс живота качать, – великодушно пригласил его на занятия качок, с некоторым намеком.

– Непременно! – ускакал Антон, хватаясь за свой немного распущенный живот.

«Все, баста, с него хватит! Пусть меня лучше посадят, я не могу так работать! Рабство какое-то!»

Взбеленился разгоряченный курьер, вывалившись на улицу. Взрываясь, он скинул жилет и выкинул его в кусты.

«Я домой!» – решил он, направляясь к ближайшему метро.

Во дворе, преграждая дорогу его перехватили Кеша и Стеша не уставшие, с кипучим бодрячком.

– Куда?

– Туда! Работайте сами! – ответил Антон вызывающе.

– Не велено!

– Да пошли вы, вместе с папиком!

– Не велено идти! Велено работать, – напомнил крепенький незлобный Кеша.

– После работы, пицца за нами! – угощал могученький нежадный Стеша.

Антон остановился, обдумывая: – тогда подвезите на оставшиеся два адреса, у меня уже ноги отваливаются.

– Ладно, только Марату Филимоновичу не выдавай нас, – сдались болванчики.

– Не сдам, – пообещал Антон.

10

Если бы не оставшиеся два заказа на отцовской машине, он реально бы просто сдох. Работу курьером Антон сравнил с адом, где тебя поджаривают черти на костре.

Умеренно растворялся вечер, погружаясь в темноту, оставляя перед этим догорать на небосводе тонкий слой розового заката.

Усевшись дома после изнурительной работы на диван, Антон сразу приметил его мягкость, комфортность и уютность.

«Если бы он сейчас работал продавцом диванов, то аргументированно продал бы десять таких за один день…» Его тело размякло, перетекая в сонливость. Так и заснул бы прямо здесь, не раздеваясь, если бы не болванчики Кеша и Стеша, которые так нагло подошли и уселись по бокам, задавив его своей массой.

– Марат Филимонович, просит, чтобы ты ему сейчас набрал, – передал Кеша просьбу своего боса.