Под зелененьким кусточком

На Ивана глядели благодарные, просветленные от улучшения пульса глаза.

– Что же ты дружок, напугал. Завтра же, в понедельник возьми талончик к врачу и пройди обследование! Поправишься! Починят тебе твое сердце, – наставил его Ваня уверенно, проговорив ласково и внятно, по врачебному спокойно, незаметно приподнимая уголки губ.

– Слабое сердце, – оправдался мужик, выдавливая еле слышные звуки, порозовев губами.

– А будет сильное! Давай в тень пересядь! – помог он ему перебраться к противоположному окну. – Будь здоров! – вернулся Иван на свое прежнее место как ни в чем не бывало, без всякой ложной гордыни.

И прикрыв глаза, снова поплыв душевно, мечтая о чем-то своем, о приятном.

За окном летело щадящее солнце, горело августовским светом, предвещая хорошую погоду на ближайшую неделю. Добрался Иван до дома, а за окном солнце за горизонт скрывается, и никто не замечает, как медленно, взволнованно темнота захватила пространство.

– Где Анька, я ей слив привез? – спросил он жену, когда ты, намыленная и свежая выкатилась из ванны.

– Гуляет…, с молодым человеком, – замахала Лена глазами часто, с невзыскательным выражением лица.

– С легким паром! – брякнул Иван, учуяв запах персикового шампуня и кокосового молочка для тела.

– Спасибо! – отозвалась она.

– А не рано ли, гулять ей с парней? – озадачился Ваня, выкрикивая ей в спину, наливая себе чай.

– Как рано? Восемнадцать уже! – простодушно ответила розощекая жена, закрываясь в своей комнате.

– Учиться надо, – промямлил под нос себе Ваня, откусывая бутерброд с колбасой.

Он когда в электричке ехал, думал картошки себе на ужин нажарить, но что-то размяк с дороги, разленился. «Завтра, после работы, приготовит», решил он про себя.

Ночь блеклая, выспренно-глухая настигла город, Москву. Погасив свет у себя в комнате, Иван долго привыкал глазами к темноте, а как привык, заснул, не заметил.

3

Утренний мир врывался в окно бледным свечением. Небо блестело уходящим летом и прохладной осенью. Тучи сухие, взбитые до пены, летели куда-то на юг, укрывая в своих белых подушках стаи улетающих птиц.

Разгоралось солнце с каждой минутой явственнее, бросая на землю косой, но искренний взгляд.

Интенсивно опадали, срывались сухие листья на московские улицы, и пение скрипучей метлы, шуршало по асфальту, в руках у дворников. Голуби, сгустившись частым рядком, ждали сытных крошек, восседая подчеркнуто на крыше электрической подстанции, утоляя потом жажду из лужи, оставшейся от поливной машины.