Под зелененьким кусточком

Рабочая неделя прошла быстро и легко, и вот уж дача Ивана снова открыла ему свои двери. Благодатные стояли деньки. Инертные облака висели на небосводе, украшая собой голубую равнину. Догорала последняя зелень, чтобы налиться дыханием от желто-бардового до иссиня-черного. Еще немного и пойдут грибы. Опята, подосиновики, лисички, белые. И Ваня уже предвкушал как отправится в лес за ними. За пять лет он исходил всю лесную зону. Знал какой тропкой пройти, где обойти зыбун, и ели зеленые пышногрудые, колючие, чтобы потом к стройным березкам на полянку выйти.

А запах в лесу осенней порой, непередаваемый стоит. Увяданием тянет и тишиной ласковой, пресной землей пахнет, травами угнетенными, стоптанными. Да лишь отростки папоротника на коротких стеблях мужественно борются за свою вечную молодость. Ваня даже пожалел, что отпуск осенью не взял. Сдурил в этом году, решив про себя, что летом лучше. А так, он каждый день бы в лес ходил бы, с пристрастием необъяснимым.

В понедельник Иван Андреевич вел прием. День суетной, да к тому же в их поликлинику приехала комиссия.

Ходила по этажам, обсматривала на выбор помещения в сопровождении главврача их поликлиники, Сидорина.

День раскалился знойным ветром и гонял сквозняками по коридорам, хлопая неосторожно дверьми.

Ваня в промежутках, между приемами, протирал со лба выступивший пот. Его бросало в жар, хотелось пить, но покинуть рабочее место не предоставлялось возможным из-за комиссии. После обеда все более-менее поуспокоилось, а он, заработавшись, прикипел к рабочему стулу.

В кабинет заскочила суетливая бабушка, морщины покрыли уголки ее глаз, и щеки, потерявшие упругость, висели мешками.

– Добрый день! – как полагается, произнесла старушенция, – мне к вам сказали надо, – добавила она дребезжащим голоском.

– Добрый! Как фамилия ваша? – держался врач, услужливо-деликатно.

– Егорова, – тряслись ее белые губы.

Иван пролистал в компьютере список пациентом на сегодня, среди них двое пропустили свое время еще до двенадцати, и последняя значилась Макушина.

– Вы записывались? – уточнил Ваня, подустав за сегодня. Белый его халат светился белой аурой, в глазах бабушки.

– Талон? Я не брала! Мне сказали идти к вам! – уперлась бабушка в свое, с блуждающими глазами, дыша на врача чем-то прокисшим.

– Если нету талона, запишитесь. Возьмите талончик, и придете ко мне на прием, – разъяснил Иван Андреевич порядок действий.

– Талон, на сейчас? – задергалась старушенция волнительно, соображая, что ей делать.