Отцеубийца

Вдруг навстречу ковыляет полоумная Марфа. Была у них в деревне такая баба – умом тронутая. Раньше-то она справной была, но когда татары в прошлом году деревню разоряли, то у нее на глазах всю семью убили – и мужа, и детей малых. С тех пор-то Марфа и стала не в себе. Зла она никому не делала, ходила только неприкаянная, то улыбалась, то плакала – да все невпопад, иногда мертвых детей своих звать принималась, разговаривала с ними, будто живы они. Люди ее жалели, делились скудной своей едой – не давали блаженной помереть с голоду.

Так и жила она в деревне, на пепелище родного дома, который и отстраивать было некому.

Шла Марфа по бережку и улыбалась, разверзнув рот в блаженном оскале. Глаза ее были совершенно пустые, не осталось в них ни боли, ни радости, ни думы какой.

Проводил блаженную дядька Иван долгим взглядом и, отвернувшись, буркнул себе под нос непристойное слово.

– За что ты Марфу бранишь? – удивился Роман. – Она ведь никому вреда не делает – безобидная.

– Да не ее я хулю, а тех супостатов, что виновны в бедах ее, – сердито ответил дядька.

 – Я ведь Марфу-то почитай что с детских лет знаю. А потом, когда повзрослели мы оба, сватался к ней, да не приглянулся… И вот теперь смотрю я на нее, и до того мне горько за нее и стыдно за нас, что хоть головой вот в этот омут…

– Да чего ж стыдно-то? – не отставал отрок.

– Да то, что землю мы свою отстоять не в силах, обидчикам нашим отомстить не можем. Гуляют они по Руси-матушке, как по своей земле, и никакой управы на них не сыскать.

– Откуда ж взялись они, дядя Иван?

– Да они, сынок, всегда были, только до поры, до времени к нам не совались, – ответил дядька со вздохом.

– А что ж теперь набежали?

– Раньше они силы копили. Ведь воины у нас храбрые, их голыми руками не возьмешь! Вот поднакопили сил и пришли Русь разорять! Столько бед натворили, что кровь в жилах стынет.

– Расскажи дядя Иван, как напали они на нас? – не отстает Роман. – Почему их не остановил никто?

– Долгая эта история, да уж ладно – нам торопиться некуда.

Слушай: сказывают, что началось все с того, что великий князь Юрий Рязанский как-то послал сына своего, Феодора к хану Батыю, глава он у них там, у этой нечисти, с великими дарами. Тот принял дары, но более всего возжелал увидеть жену Феодора – Евпраксию, которая славилась на всю Русь и далеко за пределами ее своею дивною красотою. Говорили, что красота ее ясное солнышко затмевала – я-то сам не знаю, врать не буду.