Рейс Москва – Стамбул

Нестерпимое желание вернуться в особняк, использовать шанс, который мне выпал, не позволило затянуть с ответом. Посмотрев на Эрола, я кивнула:

– Ok…

Отправив Юльку в аэропорт на такси, я долго не могла уснуть. Сидя на балконе, смотрела в даль темного моря и размышляла о прошедших днях, об этом месте, обо всем, чего не знала еще неделю назад, о любовной катастрофе Юльки и, наконец, об Эроле и себе самой. Каждое событие имело логическое продолжение. Взяв в баре бутылку вина и изящный бокал, я насладилась моментом одиночества, предаваясь мыслям о предстоящих днях, притягательных книгах и случайных совпадениях: Marina, Kalamis Marina, Marina Apr…

Глава 2

Проснувшись от утренних лучей палящего солнца, я нашла себя на диване в гостиной все в том же наряде.

Неподалеку валялись туфли, в изголовье стояла полупустая бутылка. Чуть привстав, я неловкой рукой попыталась ухватить закатившийся под журнальный столик бокал из-под вина – безрезультатно.

– Доброе утро, спящая красавица.

– Ты издеваешься? Давно проснулся?

Эрол застал меня, страдающую от утреннего похмелья, врасплох. Он сидел на противоположном диване, должно быть, дольше нужного.

– Не настолько давно, чтобы чувствовать неловкость.

Подняв мои туфли, он вытер их влажной салфеткой и полюбовавшись наведенным блеском, аккуратно поставил пару новых Escada на пол.

– Ты точно не любитель беспорядка, – оглянувшись по сторонам, я немного напряглась от картины, созданной собственными руками, а точнее поведением.

– Нет проблем, домработница сегодня придет, так что я не очень переживаю.

Заметив поднос с завтраком на двоих, я удивленно взглянула на Эрола.

Содержимое разнообразных вазочек радовало глаз: несколько сортов сыра, маслины, джем и хлеб – мне захотелось попробовать все. Вдвоем мы истребили красивый натюрморт очень быстро.

Было немного странно и не совсем комфортно видеть мужчину, так бережливо и трепетно использующего домашнюю утварь – поднос, приборы и вазочки.

– Эрол, ты же не писатель?

Наконец-то я смогла поймать его серьезный взгляд.

– Я сам себе писатель.

Повисло долгое молчание, тема так и не получила продолжения.

Имея в своем полном распоряжении целый день, я отдалась изучению предоставленной мне литературы. Мое одиночество нарушали лишь шум пылесоса, цоканье швабры в ведре и передвижение предметов, освобожденных от пыли.