Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга первая

Сажать под замок его не осмеливались, но он сам целыми днями дрожал в своих покоях и бросался с криком «Измена!» на любого вошедшего…

О Господи, как же сложно тогда было искать ему слуг! Все боялись.

Изабо и сама долго не могла без дрожи слушать рассказы очевидцев о позорном окончании похода на Бретань. Словно наяву вставали перед ней убитые мужем беспечные дворяне, а в ушах так и стоял звон и скрежет его меча о железные доспехи тех, кто, решился все же подъехать и усмирить обезумевшего монарха.

Нет, нет! Она бы не хотела увидеть в один прекрасный день, как супруг несётся на неё с криком «Измена», пусть даже и с волосяной подушкой в руках…

Но в те годы он бы на неё ещё не кинулся… На любого другого – да, но только не на неё – вожделенную жену, припав к груди которой, Шарль засыпал как доверчивый ребенок. И она изредка дарила ему эту радость, приезжая в Лувр как укротительница, как спасительница и ангел утешения!

Эх, придушить бы полоумного идиота прямо тогда!

Но Изабо была слишком счастлива.

Великодушная в своём счастье даже пыталась лечить супруга и осыпала милостями любого, кто обещал хоть какое-то исцеление. Однако, ни медики, ни оккультисты всех мастей ничего не могли сделать. Разве что появилась при дворе новая игра в раскрашенные картинки, которую придумали специально для безумного короля.

А потом внезапно улучшение наступило само собой.

И, кстати, поначалу всё было не так уж и плохо. В ослабевшем короле прежнего любовного пыла почти не осталось.

Он даже не пытался донимать супругу как раньше, поскольку силы были уже не те.

Не осталось их и на управление страной. В итоге, даже при относительно здоровом короле владели Францией всё те же два человека: герцог Бургундский – умный и корыстный, готовый разделить страну с англичанами как хлебный пирог, лишь бы они наелись и не разевали рот на Бургундию; и герцог Орлеанский – весело разорявший отечество ради собственных прихотей.

Болван Шарль слушался их во всем, даже в минуты просветления не понимая, что эти двое пользовались как Францией, так и его женой: один со сладострастным упоением, а другой – с неизменной выгодой.

Если же король вдруг начинал артачиться, его как младенца соской усмиряли каким-нибудь турниром или празднеством, по устройству которых все тут были мастера.

Впрочем, тогда Изабо подобные вещи мало волновали. Пускай себе тешатся – ей ведь тоже перепадало.