Онтологически человек: Истинное желание

– У него всегда такие шуточки? – спросил он Нимуэ.

Дану улыбнулась в темноте:

– Почти.

Артур поднялся, потянулся и сцепил руки на затылке:

– Эта твоя глушилка в обе стороны работает?

– Листья? – переспросила дану. – Да, а что?

– Не знаю, как вам, – сказал Артур, – а мне еще есть сегодня чем заняться.

Он махнул рукой и зашагал прочь.

Мирддин засмеялся ему вслед, провел ладонью по лицу и повернулся к Нимуэ. В зрачках у него плясали отблески того, что плескалось изнутри – светлое, ищущее и безумное выражение, расплавленное золото, готовое перехлестнуть через край, жаждущее разделения.

Он опять был целый, и был очень человек сейчас.

Он протянул руку и провел по ее щеке, по переносице, по губам – будто пытаясь вспомнить, как выглядит то, что он помнил только наощупь.

«Прости меня».

«За что?»

«Я искал ответ. И вот он есть – единственный, верный, истинный ответ. И он… для меня и вне меня. И я не могу передать его. Никому. Даже тебе. Это точка, в которой мир становится оправдан.

И она разная для всех».

Он прижал ее к себе, зарываясь лицом в волосы. Нимуэ ощутила, как он улыбается.

«Это так хорошо. И так неправильно. Будто весь этот мир создан для меня одного, как подарок на день рожденья. Это неправда, или не вся правда. В мире очень много горя, и несправедливости, и боли, и я это знаю, не могу не знать, но сейчас мне все равно. Я ничего не могу поделать с тем, что мне все равно».

Против воли Нимуэ улыбнулась – его радость отдавалась в ней, щекочущим покалыванием в пальцах, холодноватой электрической искрой по позвоночнику, острым, неостановимым любопытством.

Человек. Венец творения. Нимуэ зажмурилась.

«Покажи мне».

Она ощутила прикосновение к виску.

Пространство вокруг распахнулось – как взрыв в одиннадцать измерений.

Мир сделался больше; мир всегда делался больше.

Полые стволы, врезанные в высокое небо, поднимались вверх, как черные русла – и по ним, спаивая берега, текло горячее золото, принимая на себя тяжелый небесный свод.

Страшное, сладостное, человеческое чувство. Ледяное, изумленное, дановское сознание. Люди чувствуют, но не осознают; дану осознают, но не чувствуют.

«Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя»

Одна и та же простая мысль, бьющаяся в каждом движении и разбегающаяся, ветвясь, по нейронам, спаивая оттенки значений, соединяя разорванные берега.

«В горе и в радости… В болезни и в здравии… В богатстве и в бедности…»

«По эту сторону Реки…»

«И за ней».