Онтологически человек: Битва деревьев

Вран придвинул ее к себе, вынул из жилетного кармана перо и какую-то книжицу, отвинтил колпачок, сделал пометку и бросил на них короткий взгляд исподлобья:

– Продолжайте, пожалуйста.

Эйрмид и Нимуэ переглянулись. Продолжать было невозможно – Вран был не из тех, в чьем присутствии легко импровизировать. Нимуэ не удивило бы, узнай она, что кванты вокруг Врана регулярно докладываются ему о своей скорости и положении в пространстве.

Эйрмид подмигнула дочери и тоже села за стол, опираясь на локти:

– А мы уже закончили.

Вран поднял бровь:

– Нда? Быстро.

– У меня встреча с Рианнон, – сказала Нимуэ.

– Вот как.

– Я хотела договориться об использовании дальней обсерватории.

– А наша тебя чем не устраивает?

Нимуэ моргнула. Ей даже в голову не приходила мысль использовать обсерваторию Грозовой Башни. Если в лаборатории матери – затаив дыхание и соблюдая множественные правила безопасности – ей доводилось бывать, то владения, принадлежавшие отцу, были неприкосновенны.

Конечно, она знала, что Грозовая Башня дает обзор по всем слоям, включая Великие Пустоши, она и создавалась как сторожевой пункт. Но получить туда доступ она даже не надеялась. Обсерватории Круга были общественными. И, вдобавок, Нимуэ подозревала, что иметь дело с Рианнон ей будет гораздо проще.

– Я настроил для тебя допуск, Башня тебя узнает. Можешь пользоваться в любое время, – сказал Вран.

Это было очень щедрое предложение.

И, скорее всего, еще одна завуалированная попытка ее контролировать.

Нимуэ сплела пальцы и положила на них подбородок. Вран всегда желал ей только добра, в этом она не сомневалась. Но их представления о благе имели свойство не совпадать в критичных пунктах. Ей категорически не хотелось давать Врану индульгенцию на вмешательство в происходящее.

– Спасибо, отец, – ответила Нимуэ. – Я буду иметь в виду.

– А что именно тебя интересует? – спросил Вран.

 – Возможно, мы могли бы тебя… проконсультировать, – он усмехнулся краем рта и бросил взгляд на Эйрмид. – В конце концов, в образовании Великих Пустошей мы принимали, так сказать, непосредственное участие, – у Врана в голосе проскользнула вкрадчивая нотка – как тогда, когда он спрашивал Помону: «Вот мы и увидим твое истинное лицо. Разве не интересно?»

То, что было с Помоной потом, снилось Нимуэ несколько раз в кошмарах.