Онтологически человек: Битва деревьев

Нет, она не жалела, что позвала Врана на помощь, это обернулось плюсом для всех (включая Помону), но ей раз за разом снилось, что Врана нет, поэтому ей самой нужно сделаться такой, как он, ведь дело должно быть сделано. Как она превращается в клинок, ледяной и безжалостный, способный отразить любой удар… и навсегда теряющий то, что спасает, потому что ничего, кроме сражения, для клинка не существует.

Мирддин обнимал ее и держал, пока не попускало. Это было единственное, что помогало. Наверное, были и другие способы, но Нимуэ их не знала.

– Да, – задумчиво произнесла Нимуэ. – Я хочу спросить, – она повернулась к матери. – Как ты сражалась в Пустошах? Как действует отец, я видела.

Эйрмид отвлеклась от набирания кодов на подлокотнике, от которых стол стремительно заполнялся чашками и тарелками.

– Я? Я вообще не сражалась. Чтобы сражаться, нужен враг. Принимать все так… личностно, – она бросила на Врана ироничный взгляд, – совершенно необязательно. Ты просто берешь и делаешь то, что нужно сделать.

Как вода, как ветер, как закон тяготения… не больше, но и не меньше.

Вран, намазывавший масло на тост, поморщился:

– Вот и Нуадду так рассуждал. И чем это для него кончилось.

– Нуадду? – встрепенулась Нимуэ. – Копейщик Нуадду? Тот, кому ты делала серебряную руку?

Выражение у Эйрмид сделалось мечтательным:

– Хорошая была работа… Да.

– И что с ним приключилось?

– Стал ангелом.

– Потеря воли и распад личности, – прокомментировал Вран.

 – Идеальное орудие, – он скривился. – Фир болг одержимы страстями – но хотя бы своими собственными. У них есть ничтожный, но шанс. А у ангелов его нет вообще.

– Нуадду сам так захотел, – задумчиво сказала Эйрмид.

– Разумеется, – буркнул Вран. – Сначала он пожелал стать инструментом Единого. А потом у него не осталось того, чем можно пожелать им не быть. Свобода воли во всей красе.

Он раздраженно бросил на стол забытый в кулаке нож – прибор жалобно звякнул. Вран бросил на него недовольный взгляд, обнаружил погнутое лезвие и досадливо принялся разравнивать металл обратно.

– Мы все тогда согласились, что так будет лучше, – негромко сказала Эйрмид.

– «Лучше» не значит «хорошо», – жестко сказал Вран.

Эйрмид развернулась к дочери и сделала большие глаза:

– Вот так и произошел Великий Потоп. Более или менее, – она встряхнулась и пододвинула к себе тарелку с тостами.

– А по-другому никак нельзя было? – спросила Нимуэ.