Криасморский договор. Пляска на плахе

«Это мы еще посмотрим. Поначалу все так говорят, а затем выясняются неожиданные подробности, и всем становится неловко».

– Сейчас вы свободны, Одетт. Поскольку императрица удалилась от мирской жизни, и двор распущен, вскоре вы отправитесь к мужу в Ньор. У вас будет возможность попрощаться с покойным владыкой, а после вас под охраной отвезут домой. Для вашей же безопасности, разумеется.

– Очень любезно с вашей стороны, – даже если фрейлине не пришлось по нраву это решение, она ни единым жестом не выдала недовольства.

 – Благодарю, ваша светлость. Приезжайте как-нибудь навестить наш живописный край.

– Непременно, – солгал Демос и знаком приказал Ихразу позвать стражу.

«А пока что мы будем за тобой следить. Вдруг Изара попытается связаться со старой подругой?»

Когда фрейлину вывели из камеры, казначей, кряхтя, поднялся с табурета и проковылял несколько шагов, разминая больную ногу. Старая рана ныла на погоду до того часто, что он научился предсказывать изменения в температуре.

«Завтра, вероятно, потеплеет».

Палач, коротко поклонившись, вышел. Оставшись в обществе лишь двоих телохранителей, Демос нашарил в кармане маленькую шкатулку.

«Вот оно, спасение на кончике пальца».

С тех пор, как Демос перебрался в Миссолен, у него появилась привычка засиживаться допоздна, а порой и не спать вовсе. Здоровье за такие подвиги его не поблагодарило. Ухудшения набирали оборот с каждым проведенным в столице годом, а ведь он прожил здесь уже пять лет.

Тогда, еще в самом начале, ожоги заживали медленно. Спасали только снадобья эннийских лекарей, которые леди Эльтиния заставляла его принимать.

Но лучше всего помогала паштара, к которой Демос, как он понял много позже, серьезно пристрастился. Успокоительные отвары и прочие настойки не шли ни в какое сравнение с серым порошком, поставляемым контрабандистами в столицу прямо с захваченных Эннией Тирлазанских островов. Церковь запрещала его, но Демосу было плевать на догматы.

Молитвы, в отличие от паштары, не помогали унять боль.

«Говорят, чрезмерное увлечение этим порошком может со временем привести к слабости ума, слепоте и потере обоняния, а порой даже спровоцировать удар и другие кровоизлияния. Но разве это когда-либо меня останавливало?»

Паштара помогала ему, но в то же время и убивала. Он и сам не заметил, как засовывание щепотки порошка в ноздри вошло в привычку.