Одиссея блудного мужа

– Заждался? – спросили мы для приличия.

– Нет. Сам немного опоздал, – соврал Петров. Мне, зная его пунктуальность, в это поверить было трудно.

Алину трясло мелкой нервной дрожью, предстоящее знакомство волновало ее сверх меры.

– Марина, а какой он? – тихо зашептала она мне в ухо.

– Потерпи, увидишь. – По правде сказать, черты его лица слегка стерлись из моей памяти. Год назад к Олегу приезжали два немца, какой из них был Густав Шульц, сейчас я затруднялась вспомнить.

– Мне бы хотелось, чтобы он оказался противоположностью Вадима.

Высокий блондин с голубыми глазами меня бы вполне устроил. И характер – нордический. Такой суровый красавец-викинг.

– Швед?

– Что – швед?

– Викинг – это швед, а Шульц – это немец. Пиво, колбаски, короткие штанишки и круглое пузцо.

– Да брось меня разыгрывать! Какое пузцо?

– А разве внешность имеет для тебя какое-то значение?

– Ну как тебе сказать? – задумалась Алина – Сама понимаешь, хотелось бы…

– Тебе бы мед, да еще ложкой.

Мы съехали с трассы и километра полтора тряслись по грунтовой дороге. Наконец въехали в населенный пункт под названием «Красное». Деревней несколько покосившихся домов назвать было трудно. Разве что хутор? На убогом фоне потрепанных временем изб выделялся габаритами недостроенный дом.

Юра подрулил к этому строению и остановился перед железным забором.

– Милости прошу, моя вотчина, – Петров распахнул перед нами ворота и загнал автомобиль во двор.

Здесь же стояла и машина Олега.

– Дом недостроен, ночевать в нем, конечно, нельзя, поэтому и решили поставить палатку на берегу. Но природа, я вам скажу, закачаешься. А воздух какой! Ну, пошли с гостем знакомиться.

Он подхватил увесистую сумку, подозрительно позвякивающую бутылками, и повел нас по дорожке в сторону речки. Шли мы довольно долго, минут сорок, не меньше. Тропинка вилась вдоль воды, и мои каблуки постоянно проваливались в сырую глину, следовало надеть кроссовки, но они совершенно не подходили к моему брючному костюму.

У Алины была та же проблема. Она подвернула брюки и шла на носочках, спотыкаясь и чертыхаясь по пути.

На этом наши испытания не закончились, дальше пошло еще хуже: мы влезли в гущу камышей и чвякали по жиже, распугивая лягушек. Не все амфибии желали освободить нам дорогу, находились смелые особи, которые не прыгали в воду при нашем появлении, а оставались сидеть на узкой полоске притоптанного камыша.