Последняя любовь Синей Бороды

Молодой доктор, который приехал в карете «Скорой помощи», констатировал смерть, чуть коснувшись запястья покойника. И сделал он это только потому, что того требовала инструкция.

– Весьма сожалею, но медицина здесь бессильна, – сказал он, уступая дорогу Воронкову. – Ваш клиент.

– Наш, – кивнул майор.

Он прошел мимо меня и Алины, едва не наступив нам на ноги. При этом он даже не взглянул на нас, будто вообще не заметил. Меня его поведение ничуть не удивило. Есть у нашего приятеля такая особенность: если он злится, то в упор не замечает человека, будто того и нет вовсе.

Майор, присев перед Говоровым на корточки, стал разглядывать пистолет, который под ладонью покойного едва был заметен.

– Маленький какой! – воскликнула Алина. – Дамский, что ли? – ляпнула она и, спохватившись, прикрыла ладонью рот. Если пистолет дамский, то кому он мог принадлежать? Женщине! Мужчина не станет стреляться бабским пистолетом, тем более такой мужчина, как Говоров.

Воронков резко повернул к нам свое лицо.

– А эти почему здесь? – зло спросил он у своего напарника, кстати, хорошо нам знакомого лейтенанта Алексея Петрова.

Мы долгое время общаемся с майором и знаем практически всех его сослуживцев. Например, Леша сидит в соседнем с Воронковым кабинете и иногда оказывает нам мелкие услуги. Бывает, что мы обращаемся к нему с просьбой узнать чей-то адрес или по номерному знаку автомашины определить, кому она принадлежит.

– А мы свидетели, в смысле понятые, – вместо лейтенанта ответила Алина.

– В понятые вас никто не приглашал.

Услышав, что ее лишают поддержки, Катя заплакала навзрыд.

– Уведите пострадавшую, – ледяным тоном велел Воронков. – Как только мы здесь освободимся, я с ней поговорю.

Алексей отвел рыдающую Катю на кухню. Мы, чтобы не злить Воронкова, вышли вслед за ними. Переступив порог спальни, Алина косо взглянула на Воронкова и зашептала:

– Благими намерениями услана дорога в ад.

– А увидев мертвого Говорова, у тебя настроение не испортилось? – с сарказмом спросила я.

– Не придирайся к словам. Сама знаешь, о чем я. Воронков грубый и нетактичный. Мент, одним словом. К тому же недалекий. Глупо отказываться от нашей помощи.

– По-моему, он как огня боится нашей помощи, – вздохнула я.

– Конечно, боится оказаться не таким умным и удачливым, как мы.