Маска Мельпомены

Понимая, что отпускать их нельзя, Алина громко сказала:

– Господа артисты, задержитесь!

Вокруг нас мигом образовалась толпа. Одни с изумлением на нас смотрели, другие интересовались, по какому поводу их остановили.

Алина повторила просьбу-приказ:

– Не расходитесь! Совершено преступление. Убили вашу коллегу. Сейчас прибудет опергруппа, снимет с вас отпечатки пальцев и допросит. Пока опергруппа не приехала, если вам есть что сказать, подходите ко мне.

Тишина стояла такая, что пролети здесь муха, ее жужжание воспринималось бы как рев взлетающего вертолета.

Никто не ринулся к нам со своими предположениями.

Через несколько минут артисты ожили. Первый шок прошел. Любопытство взяло вверх.

– Кого убили?

– Лизу Ветрову, – украдкой прошептал Анатолий Михайлович, наклоняясь к дамочке почтенного возраста в кокетливой шляпке с вуалью.

– А как, как убили? Из револьвера?

– Не знаю, Софья Карловна, ничего не знаю.

В конце коридора появился Воронков. Рядом с ним вышагивали молодой парень в джинсах и худощавый мужчина с чемоданчиком в руках.

«Наконец-то!», – обрадовалась я.

– Удружили, – проходя мимо нас, буркнул Воронков. Мы успели отойти в сторону, поэтому его слова никто, кроме нас, не услышал. Как же я обиделась тогда, когда до моих ушей донеслось это саркастическое «удружили». А майор будто бы даже не понял, какое оскорбление нам нанес: – Ни о чем вас попросить нельзя, – продолжал он злиться вслух.

– Ну это уже слишком! Не вы ли нас просили приглядеться к Ветровой, войти к ней в доверие, завязать знакомство?

– Только приглядеться!

– Уж не думаете ли вы, что это мы ее шнурком задушили?!

– Ну, – Воронков резко повернулся к нам, – что вы еще откопали? Все следы затоптали?

Я гневно посмотрела на Воронкова.

Что за человек?! К нему всем сердцем, а он смотрит на нас, будто на сто процентов уверен, что преступление совершили именно мы.

– Идем, Алина, товарищ майор сам справится, – потянув Алину за рукав, я зашагала к выходу. О найденной записке я даже не заикнулась, хотя и понимала, что этот крошечный клочок бумаги может навести ментов на след.

– Завтра жду вас у себя, – вдогонку закричал Воронков.

– Как же! – огрызнулась я. – Ноги моей у вас не будет!

– А я тебе что говорила? – пыхтела рядом Алина. – Воронков – человек, который добра не помнит. Сколько раз мы ему помогали? Миллион. И ни разу он нас не похвалил. В наш адрес летят одни лишь усмешки и угрозы. И ты его еще защищаешь!

– Уже не защищаю.