Золото ночного Будапешта

Путевки недорогие, экскурсии интересные — почему же не съездить, не показать ребенку Европу?

— К слову, маршрут надо изменить, — Алина достала с полки путеводитель по Венгрии. — Два-три дня, так и быть, проведем в Будапеште.

— А потом повезем туристов на озеро Балатон?

— Что они там забыли?

— Ну летом же мы всегда их туда возим…

— Летом… — протянула Алина. — До лета еще дожить надо.

От ее слов у меня ёкнуло сердце. Мерзкое предчувствие заползло в душу. Я хотела было рассказать о своих ощущениях Алине, но она уже не обращала на меня внимание, вцепившись в телефонную трубку.

— Алло, Александр Максимович? И вы везете людей в Венгрию? Ну что вы! Мы давно разрабатываем эту идею. Наш секретарь была не в курсе. У нас даже группа почти набрана, — уверено соврала Алина. — А у вас полный комплект? Поздравляю. Нет, объявление в газету мы не давали: хотели обойтись узким кругом знакомых. Вообще-то мы изначально настраивались на эксклюзивный тур, но потом то один клиент заболел, то второму в это время надо быть в другом месте.

Видно, все же придется дать объявление в газете и заказать бегущую строку на телевидении. А позвольте полюбопытствовать, какой у вас маршрут?

Александр Максимович что-то говорил Алине. Я его голос слышать не могла. Алина плотно прижимала трубку к уху и громкую связь включать не собиралась. По мере того как наш конкурент вещал, ее лицо то прояснялось, то мрачнело.

— Значит, вы тоже везете туристов посмотреть на наводнение? Не боитесь, что они ноги промочат? Или их водой смоет? — спросила Алина, припомнив недавно произнесенные мною слова.

 — Взрослые люди, говорите. Подписку вам дают, что жаловаться не будут. Это хорошо, — процедила она сквозь зубы так, как будто на самом деле совсем даже не хорошо, а очень плохо. — Да, присылайте, конечно. Какой будет у нас маршрут? В каких-то местах мы с вами точно пересечемся, — пообещала Алина и положила трубку.

Было заметно, что разговор с Александром Максимовичем Калюжным ее сильно расстроил.

Некоторое время она не могла прийти в себя, лицо было ей не подвластно: ее ноздри раздувались как у строптивой кобылки, которой в первый раз надели сбрую, губы сжались с такой силой, что кожа побелела и на подбородке, глаза метали молнии в телефонный аппарат, словно тот был источником зла.

— Алина, да что, собственно, случилось? — спросила я, наблюдая, как моя подруга не находит себе места.