Месяц без богов

Он огромный, чёрный, и глаза светятся красным!

Никто не перебил Игли, никто не хихикнул над его историей, а потому он продолжил.

– Этот пёс появлялся в наших краях время от времени. Если он показывался какому человеку, то тот быстро умирал. За мной он гнался… Я прибежал домой, но призрак загрыз мою семью. А я спасся в море.

– Мой отец однажды видел драуга, – заявил сын Бьёрна, Ульв, всё это время выглядывающий из-за перегородки у кровати, – он такой был распухший и весь в водорослях! И на гнилой лодке.

– Нашёл когда вспоминать! – прикрикнул на него отец. От той встречи ему достались страшные сны и постыдная боязнь далёкой воды.

– Есть ли у тебя родственники? – Бьярка нежно прижала Игли к себе большими руками, с обветренной кожей, но ласковыми и тёплыми.

– Нет, я один остался, – вздохнул он и поднял к её лицу свои огромные глаза.

– Будь проклята чёрная собака! – воскликнула женщина, ещё сильнее обняв Игли.

– А лет-то тебе сколько? – спросил Бьёрн, прикидывая, сможет ли он помогать ему в хозяйстве.

– Мама говорила, что это моё тринадцатое лето, – ответил тот.

Так в их семье стало больше на одного ребёнка. Сын Бьёрна и Бьярки, Ульв, ровесник Игли, рос крепким и ловким. Одним словом, обычно о таких сыновьях мечтали в здешних краях. А приёмыш оказался маленьким, несколько долговязым, но хитрым и с подвешенным языком. Поэтому Бьёрн порой брал его на торг, когда мимо их деревушки проплывали красивые лодки купцов с разными фигурами на корме.

Деревня лежала чуть вдали от Большого Торгового Пути, и потому нечастых гостей здесь любили. Ведь вместе с ними прибывали не только товары, но и новости о других землях. Этот товар шёл бойко и часто бесплатно.

Раз один крепкий рыжий купец в синем шерстяном кафтане стал рассказывать Бьёрну:

– Говорят, в деревне к востоку отсюда видели призрак всадника и его псарню. Чуть раньше – в другой деревне. Бегут они по торговому тракту и в эту сторону.

– А я слышал, что в той стороне делают хорошую шерсть, – перебил его Игли, – есть она у вас?

Торговец недовольно на него покосился, щёлкнул языком, но пошёл развязывать свои тюки с тканями.

Больше о призраке никто не говорил, и никто не вспоминал.

Закончилось лето, тёплое и короткое, началась осень, быстро завывшая холодными ветрами. Затем началась зима, пора длинных песен вечерами и починки снастей. Закончилась и она, настала весна – время хода рыбы у фьорда.