Кольцо блаженной Августины

Алла, едва поверив в удачу, спешно собрала дорожный саквояж…

Алла пролистала список в мобильном и нашла нужный номер. Приятельница попросила зайти утром, отговорившись уже назначенным свиданием с новым мужчинкой (так она называла всех представителей мужского племени до тех пор, пока тот не становился ей законным мужем, или отсеивался как негодный для этого действа).

Немного подосадовав, что выбор маршрута (а это она любила не меньше самого вояжа) откладывается, Алла присела за стол и открыла ноутбук.

Время за просмотром фильма пролетело незаметно, она вспомнила об ужине, поставила на плиту сковороду, положила кусок масла и, убавив огонь до минимума, направилась проведать мужа. Тот из кабинета еще не выходил, но точно уже проснулся – она слышала покашливание из-за двери.

– Ося, у тебя все в порядке? – спросила она, приоткрыв одну створку.

– Да, Аллочка, – ответил тот обычным тоном, и Алла успокоилась – злой порыв несколькими часами ранее был случайным, никакого особенного повода искать не стоило.

«Но я все чаще раздражаюсь из-за его капризов и смены настроения. Отдых от него – правильное решение», – пришла она к окончательному выводу.

– Через пятнадцать-двадцать минут будет готов ужин, я жду тебя на кухне. – Не дожидаясь ответа, она закрыла дверь.

Алла выглядывала из окна на освещенную фонарем автомобильную стоянку – ждала, когда вернутся из клиники Варенины – оба были хирургами. С Ириной они дружили с первого класса, мужа ее она знала со дня их свадьбы.

Причина столь нетерпеливого ожидания была одна – хотелось знать, кого же убили в доме напротив.

Как ни странно, бабушки в их дворе по скамеечкам не кучковались, мамочки с детьми шли гулять в сквер (всего-то через три дома), таким образом, источников дворовой информации не имелось. Алла надеялась лишь на то, что с Ириной сведениями о преступлении поделится кто-нибудь по-соседски.

Белый «Мерседес» Варениных въехал во двор уже после того, как они с Иосифом поужинали и тот после короткого «спасибо» вновь удалился к себе в кабинет.

«Скучно живешь, Аллочка», – грустно подумала она, моя посуду: за ужином Ося не произнес ни слова, пребывая в своих астрономических грезах и, словно не чувствуя вкуса приготовленной женой пасты с морепродуктами.

Да, она лишь теперь по-настоящему начала жалеть о том, что растворилась в нем, казавшимся тогда гениальным и неординарным. Брат, хотя и редко, упрекал ее в таком самоотречении.