Кольцо блаженной Августины

«Ты зачем училась пять лет в университете, Алла! Чтобы подносить этому чудаку еду к носу, когда он забывает поесть?» – спрашивал он. «Гений должен быть свободен от быта!» – отвечала она с улыбкой – тогда это утверждение казалось ей правильным. Самуил лишь осуждающе качал головой.

Только однажды он вспылил не на шутку. Это случилось незадолго до дня его смерти. Ссора между мужем и братом возникла вдруг, кажется, ничего не предвещало ее начала – они мирно обедали в столовой их квартиры. Алла на несколько минут вышла на кухню за супницей, а когда вернулась, оба стояли возле своих стульев, сверля друг друга злобными взглядами.

«Я сказал – нет! И даже после моей смерти ты не посмеешь…» – Самуил замолчал при ее появлении, она же бросила вопросительный взгляд на мужа, но тот уже спокойно усаживался за стол.

Конечно, она пыталась расспрашивать об инциденте и того, и другого. Но оба отговорились практически по-детски. Брат посоветовал «не делать из мухи слона», а Ося просто отрешенно улыбнулся.

«А я, похоже, совсем не знаю своего мужа! Истерика в день смерти Самуила, та обеденная ссора, сегодняшний всплеск злости… этому всему должно быть объяснение!» – вдруг подумала Алла, бросая взгляд на часы на стене: она решила, что правильно будет позвонить Ирине не ранее, чем через полчаса.

Тут же она вспомнила недавний разговор с Ириной, в ходе которого они даже слегка повздорили. Та встретила в магазине Августину, чем-то явно расстроенную. В ответ на расспросы Ирины отговорившись, что все у нее в порядке, племянница поспешила к кассе.

Алла тогда лишь пожала плечами – взрослая женщина, мало ли что могло ее вывести из равновесия – что-то с ребенком, например. «И тебе все равно?! И совсем-совсем не интересно, что происходит в жизни твоей воспитанницы?!» – возмутилась подруга. «Она давно уже не опекаемый мной ребенок!» – отрезала Алла, заканчивая разговор на эту тему.

На самом деле судьба племянницы не была ей безразлична. Но считая, что отношения между ними испортились не по ее, Аллы, вине, первой никогда Августине не звонила.

Нужна помощь – пусть обращается, она, тетушка, ей не откажет. На крайний случай может обратиться к мужу.

Кстати Иосиф, более чем равнодушный ко всем без исключения детям от нуля лет и до совершеннолетнего возраста, к Августине, пока та не забеременела, относился со вниманием. После же рождения Миши он потерял к ее судьбе всякий интерес, щедро откупаясь деньгами. Впрочем, она, Алла, полноценной бабушкой ребенку стать тоже не сумела.