Кольцо блаженной Августины

Рад, что у тебя наладилось. – Он отвернулся, чтобы она не заметила выражения его лица. Калашин злился. На себя, что дернулся за бывшей женой, на нее, ничуть не изменившуюся за последние тринадцать лет.

– Игорь!

– Да?

– Прости меня. Я тебя очень любила…

– Наташа, не начинай, проходили мы уже это. – Он досадливо поморщился. – Сейчас нет необходимости давить на жалость, новый срок тебе не грозит!

…Куда деть шесть лет счастья с первой встречи и до того проклятого дня, точнее, уже вечера, когда его вызвал к себе полковник Чижов и показал распечатанный лист с ориентировкой, присланной с Украины? С фотографии смотрела его Наташа, и фамилия ее – Кваша, и отчество Васильевна.

Совпал и год рождения – тысяча девятьсот восемьдесят второй. «Ее подозревают в убийстве младенца, Игорь. Сам должен понимать, если есть доказательства…» – Чижов смотрел сочувственно.

Калашин тогда позорно сорвался на крик, защищая ее, но, наткнувшись на жесткий взгляд начальника, быстро взял себя в руки. Отчеканив «разрешите идти», вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Хотелось убить полковника как гонца дурных вестей, задушить жену и застрелиться самому. Именно в этой последовательности.

Жена побледнела, но взгляда не отвела. И вытянуть из нее ни одного слова в тот день ему не удалось. А наутро сама призналась. Да, закопали они с братом тело умершего при родах младенца в лесу за селом. Он не поверил ни на миг! При чем здесь Украина? Год назад? Какой младенец?! Но тут Калашина обдала жаркая волна – да, летом уезжала Наталья к родителям.

Не было ее больше трех месяцев. Выходит, уехала беременная?! Зачем?! «Мой ребенок?» – посмотрел внимательно. Жена поспешно отвела взгляд.

В тот же день он подал заявление на развод, собрал вещи и, отвезя их на родительскую дачу, поехал на службу. Для себя решил – виновна. Уже тем, что ему ничего не рассказала. Вечером Наталья Кваша, тогда еще Калашина, сидела в изоляторе. А ему не сказали, что за ней выслали наряд…

Он остался ночевать в отделении на диване, обитом истертой до основы коричневой искусственной кожей.

Плед, которым укрылся, был наверняка ровесником дивана – грубого плетения, по типу циновки. Нити разного цвета торчали петлями по всей его поверхности, придавая совсем уж ветхий вид. Подушкой Калашину послужил бронежилет. Почему запомнил такие подробности?! Заснул мгновенно, глубоким сном освободившегося от проблем человека. Или нельзя бывшую жену называть проблемой?

Дальше начался ад.