Кольцо блаженной Августины

Он не мог терпеть эти сочувственные взгляды, поэтому после работы уезжал на дачу и там пил. Все подряд – от водки до элитных сортов коньяка. Потом пил с утра, на службе и вновь на даче.

Откуда-то взялся адвокат, добившийся для его жены освобождения под подписку о невыезде. И находиться она должна была непременно по месту регистрации, то есть в его квартире.

Холода наступили в тот год ранние, с северными ветрами и мелкой снежной крупой с неба. Эти крупинки метало по голому асфальту тротуаров, люди, прячась от ветрища, поднимали воротники курток и пальто, придерживая их руками, и шли, глядя вниз под ноги.

Съежившиеся фигуры в час пик набивались в павильоны остановок, радостно скрывались в теплом нутре подъехавших маршруток, а на их место под спасительный навес пряталась очередная кучка ожидающих. Калашин, проезжая мимо, высматривал знакомых или «безлошадных» сослуживцев, чтобы прихватить с собой – ехать все равно нужно было практически через весь город.

Пока еще он мог согреть деревенский дом дровами, которые с жадностью проглатывала старая печка.

Выплескивая из себя зло, он нарубил их столько, что хватило бы не на один сезон. Он мог бы остаться на даче и на зиму. Но наступил день, когда он, изрядно напившись, забыл закрыть заслонку…

Спас его соседский пес, учуявший запах дыма из-под двери. Подняв лай, он разбудил хозяина.

С выпивкой с того дня как отрезало. Пришла злость на никчемную трату времени, а с ней и осознание собственной ничтожной слабости.

Он решил вернуться домой.

Открыв своим ключом дверь, Игорь вошел в квартиру и опешил – в прихожей стояли две пары мужских зимних ботинок и женские сапоги.

Калашин знал только одного мужика – брата Натальи, шесть лет назад приезжавшего с Украины представителем от семьи на свадьбу сестры. С тестем и тещей он лично знаком не был. Ужаснувшись мысленно (если бы видел мать Натальи до свадьбы, женился бы?), бросил взгляд на стол, где стояли початыми две бутылки – с вином и водкой, и разносолы.

«С ума сошла?» – адресовал жене вопрос, не поздоровавшись ни с кем.

Вот тогда и бросилась она к нему с воплями о любви и слезными мольбами о прощении. Он слегка ее отодвинул, услышав за спиной угрожающее «ну, ты…», резко обернулся, перехватив жесткой хваткой руку, занесенную для удара, и тут же ударил мужика сам…

Тщедушный тесть даже не попытался помочь сыну, когда тот кулем свалился у ног Калашина. Завизжала теща, за ней Наталья.