Иные

Заку повезло примкнуть ко второй группе, но сколько драк и сломанных костей ему это стоило, не счесть. Да и к чему вспоминать – давно дело было…

Нет, тесниться в этой очереди он точно не станет. Хотя до ломоты хотелось почитать. Что-нибудь беспросветно-мрачное, тяжелое, чтоб его жизнь показалась еще сносной. Он переждет. Днем раньше, днем позже – разницы никакой. Его импульсивный характер не позволял долго сидеть на одном месте, выжидать, но так было раньше: строгий режим и не таких обламывает, вот и его пыл подостудил за пятнадцать-то лет.

Почти пятнадцать выкинутых к черту под хвост гребаных лет!

Но и на следующий день его ждал облом похлеще червивого яблока, что попадется на «десерт» раз в три месяца. Закрытая дверь за решеткой во весь проем, а на ней объявление: мол, режим работы – понедельник с 8:00 до 20:00. И плевать, что арестантам на работу топать, – успевай, как хочешь. Вот ублюдки! Даже такую малость, как книги, ограничивают до минимума! Зараза! Ладно. В следующий раз припрется к восьми вместо завтрака – перебьется.

Только бы за неделю ни во что не вляпаться: в ШИЗО книг не дают. Да и осталось-то чуть больше месяца. Нет, сорок дней – и он отбудет срок наказания, что называется, «от звонка до звонка». А ведь мог получить и досрочное, если б не его долбанный характер, не позволяющий ему смолчать, где надо, или не выступать, где не надо. Как следствие – нарушение внутренних порядков и ШИЗО со всеми вытекающими.

Будучи верным своему решению, он мысленно нацепил на себя намордник, строгий ошейник и тенью бродил всю неделю, ни во что не ввязываясь.

В 7:59, после утреннего осмотра и минуя завтрак, Захар поднялся на третий этаж, где располагалась библиотека, и застыл от изумления при виде открывшейся ему картины. Маленькое существо издавало приглушенные всхлипы, пряча лицо на груди у заключенного через ту самую решетку на весь дверной проем, комкая ткань его робы в кулачках. Бесполый брючный костюм бездушного серого цвета – все строго по регламенту.

– Не могу без тебя, Ян! Я больше так не могу! – захлебываясь слезами, пищала, судя по голосу, девочка.

 – Не знаю, чем и как еще я могу тебе помочь!

– Устроиться сюда библиотекарем не самая лучшая твоя затея, раз ты в слезы бросаешься при виде меня, – ласковым, чуть насмешливым голосом ответил громила, который обнимал девушку, насколько позволяли прутья решетки, и гладил по голове, успокаивая, как ребенка. – Быть сильной, жить и дышать полной грудью за нас обоих – этим ты можешь мне помочь.