Цветок бархана

И вон тот…

Нет, видимо, арак в мираже все-таки имелся, иначе как объяснить увиденное?

В самом центре стайки, нахохлившись и распушив перья, сидел никто иной как… мухтарам Дагман. Сидел смирно, ровно. И на ученицу почти не глядел. Так, бросил короткий взгляд, словно бы пропуская ее, а потом и вовсе отвернулся, растеряв интерес.

Позволяет пройти?

Тот, что был Басимом, мигнул серым кожаным веком. Настороженно повел головой вперед – туда, откуда пришла фата – и затих, внимательно прислушиваясь. А потом проворковал что-то на птичьем.

«Поняла», – шепнула Аниса. – «Помню, спасибо».

И зеленый попугай тут же отвернулся, выражая к ней полное безразличие. А Гюрза на миг задумалась: уж не сошла ли она с ума – с птицами говорить? Или это вовсе не птицы, но братья по оружию? Тогда кто были те, что остались позади?

Вопросов с каждой минутой становилось все больше, но позволить себе задержку – верная смерть. И стражница решилась: крадучись двинулась в сторону казарм, близость которых по многолетней привычке ощущалась легким покалыванием в левой ладони.

Кажется, мухтарам Дагман говорил, что в былые времена гигантские скорпионы не жили рядом с людьми – считались слишком опасными. Да и развитый ум их долго не позволял приручить: звери все чаще скалились на охотников острыми пластинами жвал и подминали под себя ловцов словно букашек.

Однако против чароведского альянса и они не устояли.

Склонили хвосты с ядовитыми луковицами и позволили себя оседлать. Вздеть на широкую головогрудь прочное плетеное седло с высокими луками и нацепить на хвостовой конец длинную полосу переметных сум.

Огромные, маневренные звери, они были крайне разборчивы. Преданны хозяину до самой смерти и на редкость разумны.

Под ложечкой Гюрзы засосало: жив ли ее Ияд?

Прячась за каждым деревом, фата спешно прошла пальмовый коридор и оказалась перед широкой аркой – входом в личную территорию халифатской стражи.

Прямо перед ней высилась каменная статуя грозного Харба – старого бога-воителя. Аниса помнила: хранитель мира милостив и справедлив, но дальше позволит пройти не всякому. Осмелишься?

Фата кивнула: осмелюсь. И, коснувшись ладонью груди, решительно миновала каменное изваяние.

Справа выглянуло аккуратное невысокое строение из желтоватого песчаника, четвертый покой которого – Гюрза хорошо помнила – принадлежал ей.