Цветок бархана

Эхо шагов тонуло в бархатистой траве, а солоноватый запах крови – в сладком благоухании цветов. Еще немного…

Яркая стайка деловито порхала с ветки на ветку и, похоже, нисколько не замечала Гюрзу. Впрочем, ровно до того момента, пока та не подобралась слишком близко. А ведь верно: с каждым шагом легкие движения крыльев затихают, и сами пернатые обеспокоено замирают на ветках.

«Умные птицы. Не зря их так любит Халиф».

И ведь чуют ее, только разглядеть пока не могут. Возможно ли такое?

Аниса шагнула под густую листву.

Остановилась. И почти сразу крупный зеленый попугай, что сидел к ней ближе остальных, наклонил резко голову – оглядел пространство кругом фаты настороженным глазом.

Дыхание сбилось.

«Видит. Точно видит. Только бы не закричал…»

Осторожное движение – легкое, едва заметное – и круглый глаз косит уже в новом направлении, а Гюрза понимает: узнал. Неужели перед ней вовсе не птица?

Еще один дух? Страж этого места?

Верить в подобное не хотелось, потому как фата и сама не раз тайком останавливалась у цветастых деревьев.

Протягивала на ладони несколько свежих крошек и радовалась как ребенок, когда пернатые слетались к ее руке. Всякий раз благодарили за угощение, гортанно выговаривая:

– А-ни-са…

Показалось?

Зеленое тельце развернулось к ней впрямую, а тонкая шея, усеянная мягкими белыми перышками, изогнулась изящной дугой. Здоровается. Как всегда.

Гюрза замерла, едва не выронив амулет из рук, и настороженно подобралась ближе.

Медленно достала из перевязи ядовитый клинок, готовая бросить его в любую минуту, и подошла совсем близко, вплотную.  Если перед ней вовсе не попугай…

А ведь всего-то и нужно – поднести джинное стекло к глазам и заглянуть сквозь него на птичью стайку. И… это не страшно – почти, потому как пернатые – просто птицы. Верно?

Амулет едва не выпал из пальцев. Быть такого не может! Она же только что его убила!

Прямо перед ней, среди цветастой стайки простых говорливых птиц, сидел никто иной, как Басим.

Старый друг: добрый, неповоротливый. И это крошечное тельце в зеленых перьях как никогда подчеркивало его чудаковатость. А ведь он и птицей был не похож на остальных.

Вон, другие порхают с ветки на ветку, чуть присматриваясь к ней. А этот по-прежнему неподвижно сидит, не сводя глаз. Узнал? Узнал, как и те два – Ядозуб-Дани и Молох-Гани – тоже братья, тоже близкие ей.