Ярослава. Знахарка

– Войдешь? – Уже в голос спросил он нового знакомого и приоткрыл дверь.

Тот вгляделся в зияющую щель с недоверием, а после сказал:

– Не приглашай в дом кого попало. Люди не только добро несут. Да и не гостевать я пришел. Пойдем! Прихвати только с собою вот что…

Гай слушал внимательно. Хмурился, обдумывая слова барина. И недоумевал. Еще маткиных волос он возьмет – та все равно безумная, не спросит. А вот сестры…

– Ты ж мужик. Сказал: надобно. И все тут, – начинал сердиться барин. – Скорее, нам бы поспеть.

И Гай вошел в избу, чтобы спустя пол-оборота годины вернуться под рев сестер.

– Это ж почто столько оскуб? – Удивился барин. – Небольшой пряди хватило бы…

– Небольшой пряди, твою… – Ругнулся рыжий, – а до того, как оскуб сестер, сказать нельзя было?

Когда он злился, был похож на дикого быка. Глаза наливались гневом, и, барин нынче видел это отчетливо, силу контролировать не мог.

– Кто ж знал, что ты такой тупой, – беззлобно откликнулся он, – пойдем.

На капище час Симаргла настал, надобно успеть.

И они вышли за околицу Камнеграда.

Старый погост встретил их немым укором: дескать в такой час люди спать должны, а не тревожить упокоенные души. А вы…

– Боязно, – отозвался Гай, – неспокойно на душе.

– А ты успокойся, – тихо посоветовал барин. – Это место – святое. Здесь никому ничего дурного не сделают. По крайней мере, сегодня. Неоскверненное капище безопасно. Не бойся.

И он прошел вглубь тропинки, что вилась меж невысоких холмиков, щедро припорошенных хрустящим снегом.

– За мною, не отставай, – услышал Гай. – А то как потеряешься, так и до утра искать стану. А там уж и не надобны те поиски…

И хлопец припустил за барином что было мочи. А тот лишь усмехнулся. Понимал ли рыжий, какую силу в себе таит? Верно, нет. Потому как не рисковал бы семьею, на старый обычай серед ночи выдвигаясь.

И мужчина остановился:

– Хватит. Вот она!

Он указал рукою на старую могилу, которая, как и прочие, была заметена снегом.

Отчего могила была старой? Гай понял это сразу. Те, что лежали здесь давно, светились темно-синим колером. Другие же – светлее, искрясь и переливаясь белесыми огоньками.

Эта же чернильная.

Смерть давняя. Уж и плоти на теле не осталось, а вот кости еще не истлели. Да только что это?

Гай не мог понять. У него свербело престранное ощущение, будто бы в могиле чего-то не хватало. Словно бы пустовала она местами.