Ярослава. Ворожея

Мысли те заставляли его ловить дыхание девки, что лежала совсем рядом. Дышала ровно, словно бы спала. А вот горела сильно. Или… не горела вовсе, а то жар женского тела опалял охотника?

Свят впервые оказался так близко к Зарине. И на сеннике, дыша одним воздухом, он вдруг понял, как сладко она пахла. Домом, лесами, а еще… чем-то неуловимым. Тонким. Быть может, травами, что девки кладут под сенник, чтоб тот не прел. Или чем другим?

Аромат дразнил охотника, лишая остатков усталости. И Свят теперь уж ничего не понимал.

Он ведь к ней по-дружески, по-братски. Вот и не глядел никогда в ее сторону, и иначе как сестрой Заринку не разумел, а тут…

Верно в селе мужики бают, что рядом с бабой сам не свой становишься.

Вот и он, Свят, видно, сам не свой стал.

Глава 2.

Кровь Мары была жидкой. Ярко-алой – та, что шла от сердца. И бурой – та, что воротилась к нему.

И тленом от нее не тянуло. Жизнью, сладостью, покоем…

Чародейка собрала ее на дно широкой ступки, а потом накинула на плечи лисью шубку.

Кликнула рунников, да села в сани высокие.

Глянула в небо – в нем алтынной монетой золотой висела луна полная. Хорошо, благостно. Погосты по такой луне живы, и души сбегаются к самой земле, чтоб глотнуть воздуха свежего, а нынче…

Нынче Колдунья даст глотнуть им не только воздуха, но другого – сладкого. Наказ свой оставит. И, коль погубило то проклятье Мару, то и дитя ее в живых не покинет. А уж тогда и за Роговладом дело станет…

Вот только поспеть бы. Семь погостов – семь булл.

Там, где души тревожны, не упокоены. А уж они искать станут, выполняя завет, да на запах крови пойдут. Беспокойная душа не ошибется, потому как ее вознаграждение – в исполнении завета.

Лошади шли спешно, суетливо. Запах крови их пугал, а близость Чародейки – и того больше. Да и что с них взять?

Колдунья кивнула руннику, что был на вожжах: приехали.

Старое место встретило их глухой обидой: древние боги жили здесь долго. Оберегали покой душ ушедших, да служили напоминанием живым.

Связывали два мира меж собой, передавали устами каменными просьбы от тех, кто жив пока, другим – ушедшим. И как унесли их, связь разорвалась…

То ж было первое капище, что лишилось каменных изваяний. И, помнится, стоило это Чародейке дорогой цены. Нынче же…

Плотный пласт снега лежал на земле широким покрывалом – прочным, с ледяными медальонами на поминальных камнях. Белая земля с белыми же холмиками. Деревья, снегом убранные, кругом всему.