Ярослава. Ворожея

И только в центре места святого, где когда-то стояли боги старые, было темно. Оскверненная земля не покрывалась ни снегом, ни листом сухим. Зияла, словно бы дыра, и не затягивалась, подобно ране рваной…

Капище было древним. Пожалуй, одним из самых древних, что удалось найти ей, Чародейке. И частоколом, как подле городов больших, не обнесено. Словно бы голо, не досмотрено. Вот только боги старые приглядывать за местом святым умели. Нынче же…

На сей раз ее не встретила лента силы, что словно бы ластилась к ногам в прошлом.

Ласкалась, поглаживая тонкую кожу, а потом обожгла болью острой. Ухватила зубами жадными, да стала рвать по живому. И только кровь рунника да наговоры Ворожебника остановили ее…

Колдунья до сих пор помнила, как старые боги привечают гостей незваных. Мертвому – мертвое же. И негоже плоти остывшей ступать на землю живых. Только камни высокие больше не покоятся здесь, а оттого и сила благостная ушла с места насиженного.

Тонкая ступня легко провалилась в снег, и Чародейка махнула рукой.

На кончиках пальцев заискрились, задрожали болотного колеру нити, а под ноги бросился ледяной смерч. Прошел-очистил дорогу, и мягкие сапожки больше не утопали в снегу.

Могила с оставленной буллой была как все – с высокой снежной насыпью да поминальным камнем. И – Пламена это знала – под камнем тем девка лежала: молодая, глупая. Тоже вот поверившая словам мужским. И ласкам…

А потом и сошла в могилу по-за глупостью своей. Дура дурой. Только дурость та нынче Колдунье на руку.

Она остановилась подле снежной насыпи и снова заискрила силу на кончиках пальцев. Сосредоточилась, ощутив под кожей не просто эманации, но мощь темную, и направила посыл действа этого к старому камню.

Земля отворялась.

Поначалу медленно, лениво, словно бы не желая раскрывать что секреты свои, что нутро ледяное. И скарбы имела охоту держать при себе…

Скрипела, жалуясь на плоть мертвую, что покориться заставила.

А Чародейка усилила нажим. Послала в пальцы больше мощи, отчего нити силы стали не просто зелеными – яркими, плотными, только все ж холодными – ледяными даже.

И свет, что лился вместе с ними, тоже был неживым. Однако ж, резким, мощным.

Колдунья ведала: попадись хотя б одно живое существо под нити эти, не сдюжило б: рассыпалось прахом, не успев осознать, что с ним сталось. А ведь раньше она не могла так. Но то ж раньше. А теперь вот ее сила вровень с богами старыми встала. И еще немного…

Земля поддавалась.